— Никаких проблем, зато я вздремнул. С моей занятостью, знаешь ли, не часто выдаётся такая возможность.
— Боже, ну пожалуйста, мне и так неловко… — ещё гуще покраснела она.
— Может, если ты не за рулём, что-нибудь выпьем? — Ян взял в руки винную карту, обрадовавшись такому исходу. Ему до ужаса хотелось выпить чего-нибудь крепкого, снять это дурацкое напряжение.
— Ну… если только немного вина…
Замялась. Было видно, как она растеряна и взволнована: бесконечно теребила ремешок сумки, кусая нижнюю губу.
Яну так хотелось прочесть её мысли, узнать, о чём она сейчас думает.
Дань вежливости или что-то большее?
Негромко продиктовав заказ подоспевшему официанту, Ян поставил локти на стол, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы. Долго смотрел на Яну, откровенно наслаждаясь её смущением.
Очень красивая, очень, и, увы, не его. А могла бы быть, если бы она не променяла его на того прилизанного хлыща, имя которого Ян давно забыл, но, к сожалению, хорошо помнил его самодовольную рожу.
А ведь Ян верил ей. Действительно думал, что они вместе убегут в Новороссийск, начнут там новую жизнь. Он был готов отказаться от общения с родными, разорвать абсолютно все контакты — и только ради неё! Она кивала тогда и говорила: ""да-да, Ян, я готова с тобой хоть на край света"", а сама крутила за спиной с тем ублюдком. Не актриса ли?
Может, и вот это её вроде бы натуральное смущение — тоже игра?
Часть 24
— Зачем ты меня сюда позвал? — нарушила неловкую паузу она, впервые взглянув в его глаза и, словно получив ожог, снова опустила.
— Просто хотел узнать, как твои дела. Был крайне удивлён встретить тебя в Москве. Давно здесь?
— Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет! Она столько лет жила в столице, и они только вчера встретились!
— А ты? Давно?..
— Почти двадцать. Как уехал тогда… — запнулся — …осенью, так и остался здесь. Закончил университет, открыл свою первую фирму, затем строительный магазин. Ну и дальше как-то пошло-поехало.
— Молодец.
Разговор не клеился. Он не знал, что у неё ещё спросить.
Вернее, нет — знал, в голове роился миллион вопросов, и первым был: какого хрена ты меня кинула тогда, как посмела предать, уйти к другому? Но он молчал, не желая показаться мстительным идиотом. Даже шутки, которыми он всегда так удачно прикрывался, вдруг куда-то иссякли.