Но прошла одна неделя, вторая, третья, а все нити, которые с таким трудом удавалось найти и протянуть к Лике, рвались или ускользали из пальцев.
Нет. Не знаю. Не видел. Была позавчера. Нет. Не говорила. Не оставляла.
Я был у ее подруг, я ездил к ее отцу, я мотался по театральным тусовкам – я был везде, где она только могла отметиться, и говорил со всеми, кого она могла знать. Я привлек все свои связи. Половину дня я работал, остальное время искал ее. Спал? Когда-то спал. Ел? Что-то ел. Наверное.
Меня накрывало слепым ужасом, когда я думал, что с этой наивной ершистой дурочкой могло что-то случиться.
Были страхи и хуже. В голову закрадывались жуткие мысли о том, что кто-то из тех, у которого она прячется, может оказаться тварью и причинит ей вред, или что она, пытаясь получше скрыться, забредет в какое-то опасное место, где ее могут ограбить или убить.
И вот на часах девять вечера, а я все еще в офисе – работу никто не отменял, она не только не уменьшалась, а накапливалась как снежный ком, грозя обрушиться сверху и похоронить меня в этих бесконечных договорах, сметах и сценариях. И, кажется, впервые в жизни мне не приносило это удовольствия, а бесило до жути, потому что забирало важное время, отнимало его у поисков Лики.
Звонок от Ильи был абсолютно неожиданным. Он не имел привычки звонить мне, чаще писал.
– Занят, пап?
– Да как всегда. У тебя что-то срочное? Если про свадьбу, то давай потом, у меня сейчас нет сил думать еще и про это."
"– Нет, ты что, при чем тут свадьба. Я… слушай, я не уверен, что правильно поступаю.
– Что? – прохрипел я, так сильно сжимая карандаш, что он разломился пополам в моих пальцах. – Где? Где ты ее видел?!
– В тату-салоне. Днем.
– Это точно была она? – я уже одевался, прижимая трубку плечом, и шарил по карманам в поисках ключей от машины.
– Точно. Мы разговаривали.
И тут до мозга дошло. Днем! Он видел ее днем. Сейчас девять вечера. За это время Лика могла из страны уехать, не то что из салона.