— В первую очередь поприветствуем дружными аплодисментами нашего дорогого брата Париса! Он выздоровел и теперь вновь вместе с нами!
Елена Викторовна первой заколотила в ладоши. Класс вынужден был ее поддержать.
— Сейчас хоровод заставит нас водить вокруг братьев, — отчетливо проговорила с места Моя Длина.
Класс грохнул.
— Да-да! Очень радостное событие, — как обычно неправильно истолковала, поведение класса Елена Викторовна. — Я и сама по брату Парису соскучилась!
Брат Парис был в белоснежном костюме, белой рубашке с воротником-стоечкой и белых ботинках.
— Глубоко тронут таким приемом, — изрек он с подчеркнутой скромностью.
— Мы скоро тоже тронемся, — шепнула Катя на ухо Тане.
Сестра Аделаида явно услышала и злобно вытаращилась на девочек.
— Сейчас кусаться начнет, — наклонилась к Катиному уху Таня.
Сестра Аделаида беззвучно перебирала губами. Похоже, она и впрямь вынашивала агрессивные замыслы.
— Сэстра! — угадав ее настроение, крикнул с легким акцентом брат Анастас.
— Мир! Чистота! Свет! — взвизгнула шваброобразная женщина, но с места не двинулась.
— Атака захлебнулась, — очень тихо прокомментировала происходящее Катя.
— Мои юные братья и сестры! — снова заговорил брат Парис. — В тяжелой болезни я предавался медитациям, посту и молитвам. И вот мне было знамение. Витая в мирах поднебесных, я вдруг увидал далеко внизу флигелек вашей школы. Он весь сиял и светился. И глас небесный мне произнес: «В пятницу!» Конечно, я понял, что это знак.
— А боевые искусства? — выкрикнул Лешка Пашков.
— О, конечно! — заверил брат Парис. — В следующий понедельник брат Николай продолжит с вами занятия в физкультурном зале."
"— Я дам вам упражнения по растяжке, — пообещал брат Николай. — Будете их отрабатывать дома недели две.
— А с этой вот дэвочкой я могу лично позаниматься, — стрельнул брат Анастас ласковыми черными глазами в сторону Моей Длины.
— Перетопчешься, — процедила сквозь зубы Моя Длина.
— Что-что? — не расслышал брат Анастас.
— Нет, это я так, — решила не обострять ситуацию Школьникова.
Тут вмешалась Елена Викторовна. Пылая румянцем, она потребовала, чтобы сестра Аделаида вознесла свою замечательную молитву.