— Меня уже от твоего сердца тошнит, — сказала Катя.
— И вообще, Темыч, — подхватил Женька. — Не знаю уж, как для тебя, а для меня все кончилось замечательно. Теперь не придется Роману пересдавать «Господ Головлевых».
— Фирма веников не вяжет, — счел своим долгом подчеркнуть свою значимость Пашков. — Прошло все четко. Только Марат немного перестарался. Но это от недостатка опыта.
— И впрямь молодец, Ребенок, — похвалила Моя Длина. — Очень четко сработано.
— Вот это и подозрительно, — ехидно произнесла Катя.
Остальные усмехнулись. Обычно даже самые элементарные расчеты Пашкова где-нибудь, да давали сбой, что оборачивалось для окружающих порой малыми, а порой и большими катастрофами.
— Перестань, Катька, — к восторгу Пашкова, вступилась за него Моя Длина. — Ребенок всех- нас спас. А победителей не судят.
Лицо Темыча приняло скептическое выражение. Сердце его продолжало «чуять», однако, взглянув на Катю, он промолчал. Звонок возвестил о начале второго урока. Ребята отправились на биологию.
— Отсидим этот урок, а потом звякнем Марату на мобильный. Интересно, как он там выкручивается.
Биология для Компании с Большой Спасской тянулась уж очень долго. Мыслями все они были с Маратом. Едва началась перемена, нетерпеливый Женька первым потребовал:
— Машка, звони.
Школьникова извлекла из рюкзачка телефон.
— Маратик, — кокетливо проговорила она в трубку. — Как ты там? Отвертелся? То есть? — Ребята увидали, как у Школьниковой медленно вытягивается лицо.
— Чего там? Чего там? — проорал Женька.
— Изыди, — отпихнула его Школьникова. — Нет, Маратик, это я не тебе. Так чего со второй ногой… Трещина? Ну, зашибись-умри!.. Будут гипс накладывать? Вот травка зеленая!
Настала длинная пауза. Впрочем, остальным уже было в общих чертах ясно, что Темино сердце чуяло не зря.
— Лешка-то? Пашков? — наконец, снова заговорила Моя Длина.
Ладно, Маратик, передам. Ты уж держись! Кстати, тебя в больнице оставят?.. Ах, Олесь сейчас домой увезет. Ну, тогда ладно. Мы с ребятами еще тебе позвоним попозже… Да передам, передам я Ребенку. Пока.
Моя Длина убрала телефон. Затем, смерив Пашкова тяжелым взглядом, громко сказала:
— Дурак ты, Ребенок. И шутки у тебя тоже дурацкие!
— Почему это я дурак? — захлопал от обиды глазами Лешка.