Его следует четвертовать, как в старые добрые времена.
– Значит, мы думаем одинаково, – заявил Пуаро. – Так как я тоже хочу повесить преступника.
– Алфреда Инглторпа?
– Его или кого-то другого.
– Никого другого не может быть! Пока он не появился, никто бедняжку Эмили не убивал. Я не говорю, что она не была окружена акулами, – была! Но они охотились только за кошельком Эмили. Ее жизни ничто не угрожало. Однако появляется мистер Алфред Инглторп, и через два месяца – hey presto![23] – Эмили нет в живых!
– Поверьте мне, мисс Ховард, – очень серьезно произнес Пуаро.
Тут будет реклама 1
– Если мистер Инглторп действительно убийца, он от меня не уйдет. Клянусь честью, я повешу его так же высоко, как повесили Амана![24]
– Это уже лучше! – с энтузиазмом воскликнула мисс Ховард.
– Но я должен просить, чтобы вы мне доверяли. Я скажу вам почему. Потому что в этом доме траура вы – единственная, чьи глаза покраснели от слез.
Мисс Ховард мигнула, и в ее грубом голосе появилась другая нотка:"
"– Если вы хотите сказать, что я ее любила… Да, любила.
Тут будет реклама 2
Знаете, Эмили была, конечно, на свой манер, старая эгоистка. Она была очень щедрой, но всегда ждала ответа на свою щедрость, никогда не позволяла людям забыть, что она для них сделала… Поэтому окружающие не платили за ее щедрость любовью. Но не думайте, что Эмили это когда-нибудь понимала или чувствовала недостаток любви. Надеюсь, наши с ней отношения, во всяком случае, строились на другой основе. С самого начала я твердо поставила на своем: «Я вам стою столько-то фунтов в год.
Тут будет реклама 3
Хорошо! Но ни пенса больше… ни пары перчаток, ни билета в театр!» Она не понимала… иногда, бывало, обижалась. Говорила, что я глупая гордячка. Это было не так… но объяснить я не могла. Как бы то ни было, я сохраняла свое достоинство. Так что из всей компании я была единственной, кто мог себе позволить любить ее. Я заботилась о ней, оберегала, охраняла ее от них всех… А потом является этот бойкий на язык мерзавец, и – пу-уф-ф! – все годы моей преданности превращаются в ничто!
Пуаро сочувственно кивнул:
– Я понимаю, мадемуазель, понимаю все, что вы чувствуете.
Тут будет реклама 4
Это вполне естественно. Вы считаете, что мы слишком апатичны, бездеятельны, что нам не хватает душевного жара и энергии… Но, поверьте мне, это не так.
В этот момент Джон просунул в дверь голову и пригласил нас обоих подняться в комнату миссис Инглторп, так как они с Уэллсом закончили разбирать бумаги в будуаре.
