Собственно говоря, вам все было слышно гораздо лучше, чем если бы вы находились в холле.
– Возможно.
– Не повторите ли для всех нас то, что вы услышали?
– Право, не помню, чтобы я что-то слышала.
– Вы хотите сказать, что не слышали голосов?
– О, голоса я, конечно, слышала, но не разобрала, что именно говорилось. – Слабый румянец окрасил ее щеки. – Я не имею привычки слушать личные разговоры.
– И вы решительно ничего не помните? – продолжал настаивать коронер. – Ничего, миссис Кавендиш? Ни одного слова или фразы, из которых вы поняли, что разговор был личный?
Мэри помолчала, будто обдумывая ответ.
– Да, я помню, миссис Инглторп сказала что-то… не могу припомнить, что именно, относительно возможности скандала между мужем и женой.
– О! – Коронер, довольный, откинулся на спинку кресла. – Это соответствует тому, что слышала Доркас. Но, извините меня, миссис Кавендиш, поняв, что разговор личный, вы все-таки не ушли? Остались на месте?
Я уловил мгновенный блеск рыжевато-коричневых глаз Мэри и подумал, что в этот момент она с удовольствием разорвала бы коронера на части за его намеки.
– Да. Мне было удобно на моем месте, – спокойно ответила она. – Я сосредоточилась на книге.
– И это все, что вы можете нам сказать?
– Да, все.
Больше коронер ни о чем ее не спросил, хотя я сомневаюсь, что он был полностью удовлетворен. По-моему, коронер подозревал, что миссис Кавендиш могла бы сказать больше, если бы захотела.
Затем для дачи показаний была приглашена Эми Хилл, младший продавец магазина.
Вызванные за ней садовники Мэннинг и Уильям Ёрл сообщили, что поставили свои подписи под завещанием. Мэннинг утверждал, что это произошло в 4.30, но, по мнению Уильяма Ёрла, все происходило раньше.
Вслед за садовниками показания давала Цинтия Мёрдок. Однако она мало что могла сообщить, так как ничего не знала о трагедии, пока ее не разбудила миссис Кавендиш.
– Вы не слышали, как упал стол?
– Нет. Я крепко спала.
Коронер улыбнулся:
– Как говорится: «У кого совесть чиста, тот крепко спит!» Благодарю вас, мисс Мёрдок. Это все.
– Мисс Ховард!
Мисс Ховард начала с того, что предъявила письмо, которое мисс Инглторп написала ей семнадцатого вечером. Мы с Пуаро уже видели его раньше. К сожалению, оно ничего не прибавило к нашим сведениям о трагедии. Привожу его факсимиле.