– Мне звонил Екатерина, – начал немец. – Она говорит, что вы имеете сообщение о катастрофе с моей супругой для меня…
– Герр Лессинг, – прервал я его, – вы не возражаете, если я сначала задам вам несколько вопросов?
– Та, та, – кивнул немец. – Мне говорить Екатерина, что вы есть… как это … приват-детектив…
– Частный детектив.
– Та, та, чьястный.
Меня, по правде говоря, ужасно раздражал и белоснежнейший свитер немца, и его зимний загар, и его холеные, с маникюром, руки. И его жиденький кофе.
– Господин Лессинг, – спросил я, – где сейчас находится ваш сын?
– Михаэль? Он тепер есть у мама Валентины.
– Минутку… А как самочувствие вашей супруги?
– Она не находится в сознании… Утары быль очен сильны… перелом рука… нога… Перелом три ребер… Сильный эршютерунг хирн… брэйн-шок…[20] как это по-русски…
– Я понял – сотрясение мозга…
– Но она, говорят докторы, бутет выздоравливаться…
– Дай бог… – протянул я и неожиданно спросил: – А скажите, герр Лессинг, ваш сын Михаэль любит грибы?
– Гриб-пы?.
– Да, кушать.
– Он не хочет есть их совсем. А почему вы имеете такой вопрос?
– А вы сам? – проигнорировал я его любопытство. – Вы кушаете грибы?
– Я их никогда не любиль… особенно здесь, в Россия… У вас не очень хорошая экология для того, чтобы собират прямо в лесу, как это принят у вас, и кушат затем грибы… Но почему вы спрашивать?
– Немного терпения, и я вам все расскажу… Скажите, герр Лессинг, кого-нибудь из этих людей вы когда-либо видели? И если да, то при каких обстоятельствах?
Я выложил на стол фотографии, взятые мною вчера под честное слово у Екатерины Сергеевны Калашниковой.
– Может быть, – продолжил я, – кого-нибудь из этих людей вы видели недавно? Здесь, в вашем поселке, возле вашего особняка?
Герр Лессинг взял первую карточку. С минуту подумал, затем бросил ее на стол и сказал:
– Эта есть моя супруга, – он указал отполированным ногтем, покрытым бесцветным лаком, на Валентину. – Я видеть ее вчера в гошпиталь…
Я взглянул на Ганса-Дитриха.