– Да, я надеюсь, у тебя найдется что-нибудь плохонькое, – прощебетала Настя Полевая. – Не хотелось бы в норке да по снегам… Мы прямо с работы…"
"– Дам, дам я тебе телогрейку… И валенки дам… А ты, профессор, – скомандовала Валентина, – давай расчищай снег, готовь очаг, таскай дрова… Потом можешь разводить костер – под шашлыки. Вон юноша тебе поможет, – хозяйка кивнула на спутника Насти, стоявшего безмолвно, как тень.
– Йес, мэм, – охотно откликнулся Дьячков.
– В баню потом пойдем? – спросила Валентина.
– А как же без бани-то! – пророкотал «господин профессор».
– Обязательно и всенепременно, – добавила Катя.
– Тогда я иду растапливать печку. А вы, девчонки, – Валя кивнула Кате и Насте, – идите занимайтесь продуктами. И сервировкой… Давайте-давайте, шевелитесь! Скоро Фомич приедет…
Настена и Катя переглянулись, фыркнули и исчезли в доме.
– Ну, вот: всех построила, – удовлетворенно проговорила сама себе Валентина, натянула валенки и пошлепала в сторону бани, стоявшей на отшибе, у самого забора.
Андрей переоделся в привезенные с собой старые сапоги и дворницкий тулуп. Взял в сарае снеговую лопату и брезентовые рукавицы. Наметил место для очага и принялся размеренно расчищать снег. Спутник Насти, юноша, прислонился к балясине крыльца и покуривал, сложивши ручки в наполеоновском жесте. В этом заключалась, видимо, в его понимании помощь по хозяйству.
Вернулась из бани Валюха.
– Печку я растопила, – доложилась она Андрею. – Часа через три будет в самый раз. А мы пока за это время покушаем… Скажешь, когда надо будет шашлыки нанизывать, ладно?
– Скажу.
– А ты что тут стоишь, как тень отца Гамлета?! – бесцеремонно накинулась Валентина на юношу. – Пошли, дам тебе переодеться – и кирпичи ему, профессору, для очага таскай… А потом дрова принесешь – они там, у забора, в поленнице. Ишь, дедушка на тебя работает – а ты стоишь, руки в боки!
Воистину Валентина была женщиной без комплексов.
Валентина исчезла в доме.
Пока Андрей расчищал площадку под очаг и пробивал к ней дорожку от крыльца, Настин вьюноша молча и с видимым отвращением принес из сарая несколько кирпичей и снова застыл со скрещенными на груди руками.