Десять лет назад на аэродроме тоже все дружно напились – включая интеллигентного врача и вообще непьющего руководителя полетов…
От точки старта (оттуда парашютистам было положено идти по самолетам или вертолетам) – он находился метрах в пятидесяти от административных зданий – медленно тронулся «рафик».
– Ой, кажется, все тот же, на нем руководитель полетов ездил! – воскликнула Катя.
«Рафик» полз еле-еле. Когда машина подъехала ближе, Катя сказала:
– Нет, я ошиблась.
– Видела, Катя, наверняка видела, – вздохнул Паша. – Просто внимания не обращала. Это труповозка. Похоже, у вас тут что-то произошло. Потому все и пьют…
Грязно-белый «рафик» притормозил у гостиницы. Из кабины вышел мужчина в синей летной куртке.
«Петр Иванович», – прошептала Катя.
– Скажите, что случилось?
Мужчина неприязненно, видимо, не узнав, сказал:
– Слетелись уже… Как мухи на мед.
Он явно принял Катю за пронырливую журналистку.
– Петр Иванович, я – Калашникова. Из женской четверки, – спокойно представилась она.
Мужчина в летной куртке молча прижал ее к себе:
– Плохие новости, Катя… Фомич разбился.
Глава 14
Дикая ночь
Екатерина Сергеевна смирилась с тем, что сегодняшнюю ночь она проведет без сна. За последние восемь лет она впервые ночевала на аэродроме. За последние три года она впервые спала одна, без Андрея рядом…
Не было ни ночной рубашки, ни зубной щетки… В незаклеенные окна, как это всегда было в колосовской гостинице, нещадно дуло… «Когда-то, в другой жизни – помнишь? – Джейк принес мне сюда, в этот номер, свое драгоценное пуховое одеяло… Я согрелась и уснула… И все мы тогда – и Настя, и Валюха, и Машка, и Фомич – были рядом… И все – живы… И вся жизнь, казалось, впереди…»"
"Но холод, веющий с пола, и жесткий матрац – бог с ним… Слишком многое на нее сегодня свалилось.