Сейчас, как мне казалось, такой момент наступил. На своем столе в огромной коммунальной кухне я разложил листы бумаги и остро отточенные карандаши. Валерий Петрович советовал обязательно сопровождать мыслительный процесс записями. И я хоть и не любил писанины, но все-таки был вынужден согласиться с ним. Опытом был учен: это действительно помогало.
Я уселся за стол. Вздохнул. Глянул в окно. Кухню в качестве рабочего места я любил, во-первых, за то, что горячий чай или кофе всегда под рукою.
Тут будет реклама 1
А во-вторых, из окон отсюда видно здание Генпрокуратуры России. Хотя бы одно окно в нем, в любую ночь-полночь, да светилось – и мне приятно было думать, что какой-то мой официальный коллега корпит одновременно со мной над запутанным делом. (На самом деле, скорей всего, в светящемся окне смотрел телик ночной дежурный.) Но все равно – при взгляде на этот бессонный ночник мне казалось, что я не одинок.
Я взял листы бумаги и каждый из них озаглавил по имени участника вечеринки, имевшей место 24 декабря минувшего года в особняке у Лессингов.
Тут будет реклама 2
Первый я назвал: Валентина Лессинг (Крюкова).
Второй: Фомич.
Третий: Вовочка Демьянов.
Затем последовала Мария (Мэри).
И наконец, после минутного раздумья, я решил, чтобы быть до конца последовательным, завести еще два листа, озаглавленных:
Андрей Дьячков
и
Екатерина Калашникова"
"Первым я взялся за лист, озаглавленный Вовочка Демьянов. После сегодняшнего допроса Вовочки в коридоре особняка, где располагалась туристическая компания «Мэджик трэвел», у меня почти не осталось сомнений, что покушение на мою клиентку вчера на Страстном бульваре – совсем не его рук дело.
Тут будет реклама 3
Да и алиби у него было железным. Не может человек одновременно находиться на борту самолета, следующего из Каира в Москву, и шататься с пистолетом наперевес в районе кинотеатра «Пушкинский». Хотя его алиби, строго говоря, нуждалось в дополнительной проверке. В принципе, узнать через моих знакомых, во сколько тот или иной пассажир проходил паспортный контроль, – пара пустяков.
Тут будет реклама 4
Но эти звонки я предполагал совершить скорее для проформы. Я сердцем (или, если угодно, оперативным чутьем) чувствовал, что господин Вовочка Демьянов – герой не моего (то есть не детективного) романа. Максимальная пакость, на которую способна его подлая душонка, – украсть из сейфа родной компании триста долларов. Именно триста – больше он побоится.
