Она как будто перенеслась на восемнадцать лет назад, в душную летнюю ночь в этом же самом доме, когда Александр Макдауэлл смотрел на нее точно таким же взглядом, страстным и порочным, и она была готова отдать ему все, о чем бы он ни попросил.
Но только не свой золотой браслет с подвесками! И все-таки глаза были другими, хотя до боли напоминали оригинал. И страстное томление тоже было лишь глупой фантазией влюбленной девчонки, не имевшее ничего общего с беспутным и лживым сынком Салли Макдауэлл.
Она резко отпрянула от него, не заботясь о том, что могла вырвать с корнем клок своих волос, но он отпустил ее со слабой усмешкой.
"— Бедная Кэролин, — прошептал он. — Больше я не буду тебя мучить. Давай пойдем и посмотрим, нет ли способа выбраться с острова, чтобы ты, наконец, избавилась от моего присутствия. — Он говорил так, будто странного, напряженного мгновения между ними не было вовсе. — На самый крайний случай, может быть, найдется какой-нибудь незапертый летний домик.
Она не могла этого вынести. Все, что угодно, лишь бы не оказаться снова в душной клетке его машины, дышать тем же воздухом, чувствовать жар его тела.
— Можешь идти, — сказала она. — Я подожду тебя здесь.
Он бросил на нее удивленный взгляд.
— Ты мне доверяешь?
— Не очень. Просто мне хочется немного покоя.
Он не стал спорить.
— Я не затем сюда явился, чтобы нарушить твой покой.
— Неужели?
— Женщине тридцати одного года, прожившей такую жизнь, как ты, не стоит думать о покое. Ей нужна хорошая встряска.
— А ты откуда знаешь? Александра Макдауэлла не было здесь восемнадцать лет.
— Признаюсь, что проявил любопытство и задал несколько вопросов.
— Кому?
— Ага, ты хочешь, чтобы я выдал своего сообщника? — улыбнулся он. — Прости, но я спросил у Салли, почему ты оставалась на побегушках у могущественного рода Макдауэллов.
— И что она ответила?
— Что ты ее любила.
— Салли ошибается, если думает, что хорошо меня знает, — проворчала Кэролин.
— Салли вообще мало кого хорошо знает, включая и себя саму.
— А также собственного сына.
— Ты не можешь удержаться, чтобы не задеть меня, — спокойно сказал он. — Моя мать — женщина с узким кругозором и железной силой воли. Она знает об окружающих ровно столько, сколько нужно, чтобы заставить их делать то, что ей хочется.