К тому же ей хотелось знать, будет ли этот поцелуй похожим на другой, самый важный поцелуй в ее жизни, тот, который подарил ей юный Александр в ночь своей смерти. Она уверяла себя, что это обычное любопытство и что она...
Его открытый рот обдал ее жаром и влагой, отчего поцелуй показался на редкость интимным. Она очнулась и попыталась отстраниться, но вместо этого потеряла равновесие и всем весом навалилась на Алекса.
На долю секунды ей показалось, что она вот-вот рухнет с крыши на цементную дорожку, видневшуюся внизу, но мужчина легко поймал ее и, обняв, устроил у себя на коленях.
— Так-то лучше, — прошептал он. — Сейчас мы все сделаем, как следует.
— Я не хочу… — слова затерялись между их губ, когда он прильнул к ней в поцелуе, обхватив лицо Кэролин большими ладонями. Она не отпрянула от него, просто лежала у него на коленях, позволяя себя целовать. Она прикрыла глаза, отгородившись и от лунного света, и от волнующей близости незнакомца.
Это вовсе не походило на безрассудное, жизненно важное событие, произошедшее восемнадцать лет назад в этом самом доме.
На этот раз он целовал ее открытым ртом, и когда его язык скользнул ей в рот, она не отпрянула в ужасе. Ей хотелось задержать дыхание, чтобы не дышать одним воздухом с незнакомцем, но что она могла поделать? Он не просто захватил рот Кэролин в плен своих губ; он играл ее губами, нежно прикасаясь к ним, и делал он это спокойно, неспеша, словно в запасе у него была целая жизнь.
— Я слышу, как колотится твое сердце, — шепнул он ей на ухо. — Ты не хочешь поцеловать меня?
— Нет.
Он тихо рассмеялся.
— Тогда, думаю, мне следует тебя отпустить.
До нее не сразу дошел смысл его слов.
Она вдруг с испугом поняла, что ей вовсе не хочется уходить. Она ощущала его сильное тело, окутавшее ее своим жаром, она также поняла, что он возбудился.