Между тем, граф продолжил:
— Мы всё опишем с мейстером Умло, но пока я не буду вносить Ваше месторождение в открытый список. Королю я найду, как это объяснить. Вы можете продолжать добычу, тем более что старателей из рабочих, прибывших на втором корабле, мы Вам отобрали. Их мало, но они знают, как работать.
Граф помолчал, нахмурился и проговорил:
— Прошу Вас, пока вы не защищены, никому ни слова.
Так мы заключили с графом Честером устное соглашение. Он обозначил, что хочет на мне жениться и даже готов на отложенный брак, а я получила отсрочку, на срок которой мы с графом, оставаясь добрыми друзьями, продолжали развивать сотрудничество.
Граф в скором времени собирался в столицу, для отчёта королю и на сезоны балов. А моя коптильня готовила несколько партий колбасы холодного копчения, которые граф должен был взять в подарок на королевский стол.
Помимо колбасы, граф попросил сделать ему несколько комплектов постельного белья и ... домашней обуви, так граф обозвал мини валенки, которые носила я сама и леди Ярон.
Перед отъездом граф долго говорил с капитаном Сэлом, отдельно встретился с Аланом. О чём они говорили, я не знала, но после разговора с графом, Алан Стюарт вообще перестал со мной общаться.
Мне даже показалось, что когда он видел издалека, что я появляюсь, то делал всё возможное, чтобы свернуть в другую сторону.
Меня это отчего-то обижало, но я гордо проходила мимо.
Линкольншир
Епископ Линкольнский была крайне недоволен. Он только что получил известие от этой «снулой рыбы», — епископ в третий раз попросил у бога прощения за плохие слова, — от аббатисы Семпрингема.
Казалось бы, он отправил её с таким простым заданием, ну что сложного. Приехать, пообщаться с несчастной вдовой, «подставить плечо» и привезти леди сюда, а уже здесь всегда найдутся и люди, и методы.
Но нет, эта глупая «рыба» умудрилась всё провалить и теперь она застряла в графстве на всю долгую зиму.
Епископ готов был рвать и метать. Жирная добыча уплывала прямо из рук.
Епископ задумался, оставался только один выход. И если он заручится поддержкой этого человека, то ему уже никто не сможет помешать.
И епископ Линкольнский сел писать письмо архиепископу Кентерберийскому.