«Интересно, а он мог бы стать священником»?
А вслух сказала:
— Я пока не думала об этом, мать Агнесса.
— Я могла бы провести службу, и все, кто хочет, могут присоединиться, — проговорила монахиня, и прозвучало это довольно искренне.
Мне, конечно, хотелось спросить, зачем они пошли через перевал, но я не стала. Прямо сейчас, после того как аббатисе удалось увидеть мою «минуту слабости», правду она мне не скажет. Скорее всего, отделается словами, что «бог их направил», ну или что-то в этом духе.
Мне не хотелось омрачать уход отца Давида и Рождество ложью, потому я решила, пусть пока всё идёт как идёт, а я немного справлюсь со своей болью и всё решу.
Граф Джон Честер. Несколькими неделями ранее
Вернувшись в Карнарвон, первое, что обнаружил граф Честер старший, это пьяного в стельку сына. Пока разбирался с задержанными, отдавал указания на сборы в столицу, младший граф, конечно, протрезвел.
Но к тому моменту Джон Честер уже успел переговорить с начальником охраны и выяснил, что сын «развлекался» как мог, и его даже не остановило урезанное содержание.
Граф задумался: — «Возможно, зря он дал время Маргарет, надо было настоять на заключении отложенного брака, так ей хотя бы была какая-то защита».
Но он увидел, что она сильно колеблется.
— «Слишком умная, — подумал граф, — всё горе у женщин от ума».
Но почти сразу же в голову пришла другая мысль: — «Зато не поведётся на красавчика Кентерберийского, тот, конечно, моложе, красив, напорист, но весьма ограничен».
Граф тяжело вздохнул и перед тем, как начать собираться, а выплывать надо было срочно, он и так уже задержался, пошёл разбираться последствиями пьяной болтовни сына.
Монахинь он нашел на постоялом дворе местной церкви.
«Ну да, либо нищие, либо жадные», — с усмешкой подумал граф о том, что ни то ни другое не предполагало лёгкого отказа от идеи заграбастать леди и её наследство.
Аббатиса ему показалась ещё мрачнее, чем он помнил её с первого раза. Граф Честер поклонился, как и положено мужчине и истинно верующему, и аббатиса «разрешила» ему присесть.