Лицо у леди было надменно-злое, но увидев меня, она улыбнулась, вернее «заставила» себя улыбнуться, и проговорила:
— Леди Маргарет, вижу Вам уже намного лучше, раз вы уже так надолго покидаете свои покои.
«Ах ты, лицемерка», — подумала я, а вслух сказала, тоже «натянув» улыбку:
— Леди Эссекс, вы же видите, сколько дел, я же не могу уехать из замка с пустыми руками. Я сюда приехала с богатым приданным и с ним же и уеду. Вы же не рассчитывали, что я своё приданное забуду?
Пока леди стояла, словно рыба, открывая и закрывая рот, потому как именно на это она и рассчитывала, я добавила:
— И я не никак не могу покинуть свои покои, потому что в данный момент проживаю не в них, а в гостевой комнате.
Мне кажется, что если бы леди Эссекс увидела тот список, который я уже благополучно запрятала в карман, чтобы достать его, когда приедет законник, то она бы вообще с криком: «Грабят», начала бегать по коридорам замка.
Установилась неловкая пауза, и я решила, что пора идти искать тэнов моего мужа. Как же мне без охраны добираться? И ещё неизвестно, где и в каком состоянии я их найду.
— Спасибо, мейстер Умло, я всё поняла, Вас прошу подумать о моём предложении, — произнесла я.
Мы с Мэри пошли на выход. Мэри шла, низко опустив голову, мне даже показалось, что она боится леди Эссекс, и прячет лицо, чтобы та её не узнала.
«Значит это ты, гадина, отправила Мэри на конюшню?»"
"Я, остановилась напротив леди Эссекс и громко, нисколько не смущаясь, что рядом мейстеры, в приоткрытой двери маячит охранник, сказала:
— Леди Эссекс, хочу Вас предупредить, что моих людей нельзя трогать или назначать им наказание, не согласовав со мной.
Возможно, надо было, наоборот, сказать это тихо, так, чтобы слышала только леди Эссекс, но меня распирали эмоции, после того, как я узнала о наказании Мэри.
Может поэтому леди Эссекс насмешливо произнесла:
— И что тогда будет?
Что будет я не знала, поэтому сказала наугад, пользуясь тем, что мейстер сказал о правах вдовы эрла:
— Вам не хочется это знать, леди Эссекс.
На самом деле, у вдовы было право попросить защиты у короля, и тогда король выделял человека, который приезжал с проверкой и, если выяснялось, что с вдовой поступили несправедливо, то король мог аж до половины имущества отобрать у обидчиков, поделив его между собой и вдовой.
Но для вдовы дело осложнялось тем, что в этом случае король становился её опекуном и мог выдать вдову замуж или каким-то другим образом ограничить её свободу.