Мне не нравится это слово, потому что оно за километр отдает лесным костром и пулей, полученной в задницу, – зло и надменно сказал Гилани Гирмасолатович, показывая, должно быть, свое презрение к боевикам, которые гордились своим прошлым.
Но Хамзат свое прошлое ценил и в самом деле гордился им, а потому такой тон его ударил сильно и разозлил. При этом он понимал, что Гилани Гирмасолатович осознает, что говорит и для чего говорит, и какие последствия сказанное может иметь. Значит, старается именно вывести Хамзата из себя.
– Так-так… – сказал Хамзат.
Недавняя сонливость из головы вышла полностью, но пробудилась энергия, способная ответить на вызов.
– Именно так… – Гилани Гирмасолатович, похоже, издевался.
– Ты разве не слышал, о чем тебя предупреждали?
– Меня предупреждали? – переспросил Гилани Гирмасолатович с легким удивлением. – Кто же меня предупреждал, когда и о чем?
– Я предупреждал, когда разговаривал с эмиром Гарсиевым, зная, что ты подслушиваешь…
– Ты слишком многого от меня хочешь, Хамзат, – хохотнул собеседник.
– Кто высоко летает, падает очень больно…
– Так ты об этом, что ли, меня предупреждал?
– Об этом умного человека не предупреждают.
Последовала долгая пауза. Гилани Гирмасолатович, видимо, раздумывал, взвешивая все «за» и «против». У него было время и раньше все это взвесить, но напоминание о том, что некто пытается «заказать» его всегда выслушивать неприятно. «Заказывать» Гилани Гирмасолатовича может только лицо влиятельное, враг непримиримый.
– Только сразу предупреждаю, чтобы ты не спрашивал имя главного «заказчика». Это пустая трата времени. Такие вещи не говорятся…
Это Хамзат напомнил предыдущий их разговор.
– Я думаю, что мы с вами сможем разойтись мирно, – наконец сказал Гилани Гирмасолатович достаточно уверенным тоном, но уже без прежней глупой высокомерности.