Я действовал не думая, хотя, наверно, следовало бы подумать. Тому, что держал Марию за волосы, я, быстро подойдя и слегка присев, коротко и мощно, с вложением веса всего тела, нанес апперкот кулаком в челюсть. А после, когда его голова запрокинулась, рубанул ребром ладони по открывшемуся горлу.
Краем глаза я увидел, как изо рта бандита выскочил и повис на куске кожи откушенный язык, хлынула кровища. Он отпустил волосы Марии и, хрипя, схватился за горло…
Не поможет. Жить ему осталось не более минуты. Как и второму, который, выхватив из кармана «выкидуху», завизжал:
– Не подходи!!!"
"Он бестолково махал ножом, одновременно расширенными от ужаса глазами глядя, как оседает на пол его подельник, из раскрытого рта которого фонтаном хлещет кровь.
Одним ударом ноги я выбил нож из руки бандита. И сразу нанес второй – носком берца в висок.
Бандит, охнув, ударился башкой о кафельную стену и пополз по ней вниз, пачкая кафель кровью из разбитой головы. Но я не был уверен, что он мертв. А еще я сомневался, что Марии будет достаточно увиденного, чтобы раз и навсегда возненавидеть меня. Поэтому я подошел, подобрал валявшийся на полу нож, взял потерявшего сознание бандита за волосы – и вонзил «выкидуху» ему в глаз по самую рукоять.
Мария закричала.
Истошно, страшно, как любая девушка, увидевшая подобное.
Отлично!
Я улыбнулся ей – по-доброму, искренне, понимая, что это прощание навсегда. Сейчас я искренне желал ей, чтобы она нашла того, кто будет любить ее так же безоглядно, всем сердцем, как любил я.
Но это будет уже совсем другая история.
«Пусть у тебя все будет хорошо, Маша, родная моя. Прощай навсегда».
Разумеется, я сказал это мысленно – и быстрым шагом вышел за дверь.
Вовремя!
Потому что следующий мой шаг был уже по серой траве Зоны.