И, войдя внутрь, пожалел, что не вырубил охранника и не попытался бежать.
Потому что это была самая обычная пыточная. В углу дыба, у стены жаровня с углями, возле жаровни стол с аккуратно разложенными на нем острыми железяками, отмеченными специфическими пятнами черной кровавой коррозии. Ну и цепи, само собой, вделанные в стену. К ним узников приковывают, чтоб не сильно дергались, когда их теми железками ковырять начнут. Рядом с цепями – широкая деревянная скамья с характерными пятнами, на которой сидел, качая ногой, уже знакомый мне второй амбал.
В дальнем углу просторного помещения стоял стол, за которым восседал толстый мужик в черном свободном одеянии, с бородой широкой, как лопата. Рядом со столом – столик и чахлый стул, на котором сидел тощий писарь, тоже в черном, и чего-то шкрябал во внушительной книге самым настоящим гусиным пером.
– Хренасе у вас тут средневековье, – сказал я, слегка офигев от увиденного.
– Пошто супостат не связан? – прогудел бородач, и тут же, воспользовавшись моим офигением, вошедший следом амбал подскочил и профессионально скрутил мне руки за спиной.
– Виноват, – взревел амбал, закончив меня вязать. – Сам вроде шел, без супротивленья, дык я и подумал…
– Думаю тут я! – рыкнул бородач из-за стола. – А ты выполняешь.
– Истинно так! – взревели оба амбала.
– То-то же, – погладив бородищу, изрек судья, или фиг его знает, кто он такой, который всем рулит в этом, как его, Тайном приказе, что ли?
А тем временем толстяк с бородищей глянул в листок, который протянул ему писарь, зевнул и, воззрившись на меня равнодушными рыбьими глазами, поинтересовался:
– Ну чего, вину признаешь или дознание чинить будем?
– Вину в чем? – искренне удивился я.
– Так и думал, – вздохнул бородач и, еще раз глянув в листок, зачитал: – Холоп из беглых по прозвищу Снар украл доспех у раненого дружинника Тимохи, опосля чего поволок того Тимоху к стене Кремля, намереваясь проникнуть в крепость с целью лихоимства, выдав себя за спасителя Тимохи. Однако нео убил дружинника, так как доспеха на нем не было по вине Снара.