Руконоги, повинуясь мелодичным командам худого, уже почти подвесили кокон к пушке. Один, самый юркий, вскочил на изъеденный коррозией ствол, принял брошенную снизу веревку, сплетенную из серебристой паутины, и совсем было собрался затянуть узел, когда я плавно нажал на спусковой крючок.
Голова худого шамана взорвалась, словно арбуз, в который химики по недосмотру перекачали быстрорастина. Вся шайка мутантов замерла, уставившись на невиданное зрелище. Безголовый шаман постоял мгновение – и рухнул на спину, беспорядочно суча конечностями и вырывая из земли когтями клочья жухлой желтой травы.
Вторым выстрелом я снял с пушки юркого руконога. Тот, что до этого нес на себе Настю, бросился бежать… но, к сожалению, остальные не последовали его примеру.
Все-таки когда мы работали вдвоем с Данилой, паля из двух стволов, руконоги знатно перепугались – массированная атака, пусть даже из двух огнестрелов, это далеко не то же самое, что одинокий стрелок, работающий из практически бесшумного автомата.
Это было плохо. Да, парочку я еще подстрелю, конечно, но остальные непременно выковырнут меня из моего укрытия и быстро разорвут на фрагменты.
Годные решения в бою принимаются быстрее, чем в обычной жизни. Мозги шустрее работают, особенно в ситуации, когда твоя жизнь висит на волоске…
И я принял решение.
Серебристый кокон валялся на земле и шевелился – понятное дело, Настя пыталась выбраться, но уж слишком плотно ее замотали руконоги в свою паутину. Ну, я и отработал пяток выстрелов по кокону – по самому его краю, чтоб надорвать крепкие нити и облегчить Насте работу. А после переключил «Вал» на режим автоматической стрельбы и принялся хреначить короткими очередями по головам жутких тварей, бежавших ко мне.
По ходу, я в кого-то даже попал – желтые брызги, вылетевшие из пары расколотых черепов, были хорошо видны на фоне серого неба.