Ее муж тоже пялился на Сарториуса, очень нехорошо прищурив глаза, словно оценивал потенциального соперника и искал слабые стороны. Что удивительно, он был очень похож на мнимого графа Фармазотти, как его младший брат. Такой же овал лица, тяжелый, чуть выпирающий подбородок, длинный хищный нос, тонкие бледные губы, прищуренные глаза. Лотару легко было убедить старого маркиза в своей принадлежности к семье, имея такое поразительное сходство с его родным сыном. Самозванец так же присутствовал за столом, что было крайне удивительно.
– Я что-то пропустил? – ехидно осведомился Лотар, нарушив тишину, и повернул голову ко мне.
– Да! Одну ступень эволюции, – не менее ядовито отозвалась я.
– Судя по данной характеристике, вы и есть Алфея! – жизнерадостно провозгласил круглолицый мужчина и еще шире расплылся в улыбке. – В вас есть изюминка!
– Это вы про маленькую сморщенную виноградину? – продолжила я язвить, хотя этот собеседник вызывал у меня положительные эмоции.
Обладатель ямочек заразительно расхохотался:
– А меня зовут Кельс или Паракельс. Так местные жители объединили мое имя и профессию! Прошу любить и жаловаться!
– Во-о-ольф, – простонала в этот момент женщина и закатила глаза.
Парамедик тут же бросился к пациентке. Ее муж, надо отдать ему должное, тоже не остался в стороне и принес какие-то капли. Мы остались стоять на своих местах, лишь наблюдая за их действиями. Настоящих врачей среди нас не было, а с дилетантской помощью соваться к профессионалу, пока он не просит, никогда не стоит.
Вилда быстро пришла в себя, но Кельс строго повелел отнести ее в кровать. Рамиро легко подхватил жену на руки и удалился из столовой.
– Что с ней было? – довольно сухо поинтересовался Вольф у медика.
– Нервный приступ. После ТЕХ событий Вилде нельзя нервничать.
– Ясно.