Но в шатре, куда меня принес Вольф, остались лишь Кельс и Иероним. Даже Алекса и Ленку не пустили. Еще Танаис долго ругалась со старым магом, но ее тоже выпроводили за полог, пообещав выпороть, если она будет нарушать мой покой. Она сердито надула губки, но в шатер больше не врывалась. Наверное, отвлеклась чем-нибудь или кем-нибудь. Ведь где-то там остался Гораций, получивший в свое полное и пожизненное распоряжение живую мужскую плоть. И теперь ему были доступны все телесные ощущения, а не банальное подглядывание.
– Петь, как же ты решилась пройти через пентаграмму? – Вольф оторвал меня от размышлений о Горации и Танаис.
– А что мне оставалось делать? – пожала плечами. – Я же там такого натворила… у-у-у, что у меня особого выбора не было.
– Два часа ее не было с нами, – вздохнул Кельс, – и уже успела натворить! Способная девушка…
– Ей пяти минут достаточно, – усмехнулся Вольф. – Рассказывай, чудо мое, как дело было?
– У Рамиро та же болезнь, что и у Алберта! Аллергия на магию… – начала я довольно уныло. Вздохнула, понимая, что свою историю я буду талдычить еще не раз.
– Тогда пусть господин Иероним объяснит, как они тут тебя искали, – внес предложение Вольф. – Чтобы хронологию событий не нарушать.
– Я согласна!
Я подгребла под себя все подушки, до которых смогла дотянуться, подоткнула их с разных сторон, устроилась удобнее под рукой у мужа и приготовилась слушать историю моих поисков, устремив внимательный взгляд на Иеронима.
Мое исчезновение в то утро обнаружила неугомонная Танаис, своим криком пробудив на рассвете весь лагерь. Ни у кого не было сомнений в том, что я сбежала на поиски Вольфа, наплевав на запрет Иеронима.