– Про меня-то как догадался? – поинтересовался Вольф.
– Ты так демонстративно ее игнорировал, что у меня сразу возник вопрос о таком странном отношении к прелестной девушке, которая не побоялась одна отправиться на поиски возлюбленного. А госпожа герцогиня стойко принимала твою холодность, лишь изредка бросая на тебя вопросительные взгляды, едва заметные, надо отдать ей должное. Вот я и подумал, что ты, таким образом, оберегаешь дорогого тебе человека от возможных нападок и неприятностей со стороны обитателей замка.
– Вывод от обратного, – усмехнулся Вольф.
– Совершенно верно!
– Вольф, а как ты догадался начертить пентаграмму?
Два удивленных мужских взгляда уперлись в меня.
Вот что, спрашивается, им не понятно? Нормальная же логическая цепочка. Вольф трепетно ко мне относится, следовательно, испытывает нежные чувства. Я застряла в чужом неприветливом мире, без надежды на скорое возвращение домой, что должно вселить в любящее сердце боль и уныние.
Когда я им это объяснила, оба мужчины продолжали смотреть на меня точно так же, как святой отец Фабиано в тот момент, когда Лотар сказал, что я – герцогиня.
И сколько будет продолжаться этот ступор?
– Кельс, а столбняк – заразная болезнь? – Никакой реакции. – Она воздушно-капельным путем не распространяется? Может, мне прививку сделать, а то вы как-то странно замерли…
Я уже подумывала сбегать за водой и устроить им освежающие процедуры, но Вольф пошевелился и произнес:
– Все так просто… тетрадь…
– Охлореть… – Я все еще не оставляла мысли о воде.
– Какая тетрадь? – отмер Кельс.
– С конспектами первой части энциклопедии Шфора. Мы ее у старухи-ведьмы забрали, когда ходили на половину Лотара за моим рюкзаком.
– С кем ходили? – нахмурился Вольф.
– С Ленкой. Точнее, мы ходили выручать Алекса, который пошел за моим рюкзаком, а мы уже пошли за ним, – постаралась разложить все по порядку.