Девушку хвалят, восхищаются ее подарком, а она готова, как страус, голову в паркет воткнуть. Где логика?
– Это я, – промямлила Жозефина еле слышно.
– Что – ты? – осторожно уточнила Хлоя.
– Я их вырастила, – вздохнула девушка так тяжко, словно призналась не иначе как в краже со взломом.
– Вырастила?!
– Сама?!
– Правда?! – посыпались на нее со всех сторон вопросы.
Жозефина только моргать на них успевала. Потом она что-то решила для себя и разговорилась:
– Понимаете, бароном мой дед стал уже в глубокой старости.
– Поставщиком чего? – спросила Леда, понукая ее продолжить рассказ, так как Жозефина замолчала.
– Цветов, разумеется, – пожала она плечами. – У нас огромные теплицы. Цветоводством моя семья занимается почти триста лет. У нас к этому дар.
– И ты молчала? Почему же ты не сказала об этом на отборе? – возмутилась Леда. – Стихи дурацкие сочиняла, вместо того чтобы какой-нибудь редкий цветок вырастить! Голубую розу или одуванчики всех цветов радуги.
– Я и сейчас… – опустила Жозефина глаза и затеребила юбку.
– О-о-о! Только не ода в честь нашего бракосочетания! – взмолилась я.
– Ода, – убила меня Сорока.
– Мы же умрем… со смеху, – предупредила поэтессу Ванесса.
– Умирайте, – улыбнулась Жозефина. – Это хорошо, когда люди смеются. А можно я тоже в волосы подснежник приколю?
– Она еще спрашивает! – Я удивилась ее скромности. – Слушайте! Может, всем девушкам с нашего отбора такой отличительный знак раздать, а?
– Точно! – поддержала меня Хлоя.
– Хлоя, – остановила я ее в дверях, – папе Бернарду тоже предложи!
– Разумеется! – хохотнула подруга и убежала претворять свой замысел в жизнь.
– Знаете, что я вам скажу, – задумчиво произнесла Ванесса, – и без всяких расчетов. С завтрашнего дня многие невесты захотят украсить свою прическу подснежниками, хотя бы искусственными! Это будет последним писком моды! А живые цветы будут стоить баснословных денег! Жозефина, ты понимаешь, куда я клоню? – Та согласно кивнула.
– Я их уже назвала.
– Как?
– «Нежность принцессы».
– ??? Нормально, – одобрила Ванесса после некоторых раздумий.
В дверь постучали, и мужской голос попросил разрешения войти. Я замерла в нерешительности, так как мне показалось, что это Его Величество.