Джордж заерзал на стуле так, что Эрсель пришлось его успокаивать. Александр смотрел на нас с жалостью. Конечно, ведь в прошлый раз он был жертвой госпожи Йенч. Гости, еще не знакомые с мастерством баронессы, вели себя более спокойно.
Жозефина приняла вдохновенную позу, глубоко вздохнула и начала, как всегда, с выражением:
Принцесса дивная, Сарториус отныне,Король прекрасный покорил тебя в пустыне!При лунном свете, под покровом ночиОн возлюбил твои уста и очи!Вот прямо так и возлюбил… под покровом ночи… на бархане…
Видимо, эту картину представили себе многие гости, причем красочно.
"Великий, гениальнейший ученый!Теперь супруг ты новоиспеченный!Твоя невеста магией владеетИ звание научное имеет! —вещала госпожа Йенч, вперив в меня вытаращенные глаза.
Как два крыла вы у свободной птицы! —вскинула она руки в порыве.
И помогли вам боги пожениться!Жестокий рок не стал для вас помехой,Невзгоды победили вы со смехом!Ага, обхохотались прямо.
И не страшны вам ни огонь, ни воды,Не сломят вас житейские невзгоды!А дети будут пусть благословенны!Девчушки и мальчишки непременно.Его Величество Бернард Седьмой бурно поддержал эту строку интенсивным киванием. Еще бы!
Король и королева молодые!Благополучной станет Темсари́я!И расцветут подснежники в пустыне,Заколосятся ячмени густые.На «густых ячменях» многие не выдержали и засмеялись в голос.
Со своего места вскочил Алберт и, не давая Жозефине продолжить, выдал экспромт:
Завалит мир дешевым силикатом!Туристов привлечет большим закатом!Перекует базуки на орало! —тут он задумался на секунду, и вместо него стих закончила Клотильда:
Изобретет гламурное глюкало!Зал зааплодировал талантливым рифмоплетам. Жозефина довольно зарумянилась. Алберт выслушивал комментарии от Леды. Выглядело это забавно. Парень душевно улыбался, а девушка хмуро ему что-то втолковывала, но тот лишь кивал головой, продолжая демонстрировать шикарные зубы.
Я уже давно заметила, что они с Жозефиной снова нашли способ не любить друг друга. На сей раз камнем преткновения стал бывший хранитель. И Клотильда, и Жозефина обстреливали многообещающими взглядами Горация и испепеляющими – соперницу. Он прекрасно видел интерес к нему обеих девушек, но предпочтения пока не отдавал никому.