Выходит, к такому же выводу пришел и он, только гораздо раньше меня.
Молодец, Петра! Мозги думают в нужном направлении… но медленно. А что муж любимый скажет? Ничего? Самой дальше разбираться? Ладно…
– Почему не призрак? – вопросил Гораций жалобно.
– Ты… какой-то уж слишком… э-э-э… плотный, – попыталась я объяснить свои мысли. – Можно до тебя дотронуться?
– Да-а-а, – расплылся он счастливой улыбкой.
Я сделала к нему еще один шаг и протянула руку. Холодный, но… осязаемый, как тонкие, еле ощутимые кончики шелкового ковра.
– А мне можно? – попросил разрешения Вольф.
Гораций молча кивнул, наблюдая во все глаза за моими действиями. Сзади засопел ректор. Тоже, видно, пощупать своего пленника захотел. Только вот сомневаюсь я, что призрак будет к нему так же снисходителен, как и к нам. Добрее надо быть, добрее.
– Вольф, отпусти его, – тихо попросила мужа освободить Горация из ловушки.
– Уже, – отозвался муж, аккуратно касаясь другой руки призрака.
– Кто бы еще со мной разговаривал… – обиженным тоном ответил тот. – Только и могут, что грозиться и запирать бедное привидение!
– Извини меня за ловушку, но я не мог позволить, чтобы с Петрой что-нибудь случилось.
– Ты любишь ее, – не спросил, а констатировал Гораций. – Я тебя не виню. Хотя не понимаю, как можно любить всего одну девушку?! – Он усмехнулся.
– Как это? – Я ошарашенно уставилась на него. – Ты же самоубийством жизнь покончил из-за неразделенной любви?..
– Кто?! Я?! – Гораций расхохотался. – Не говори глупостей, Петра! Лишать себя жизни из-за девушки, пусть даже очень красивой, – верх идиотизма. Не эта, так другая. Тем более что я никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны слабого пола, – похвалился призрачный парень. – У меня такая белошвейка была! Да и дочка булочника… смачная, румяная.
– Заклинанием?! – слились три голоса в одном вопросе.
– Ангидрит пергидроль твою фториды… – вырвалось у меня нечаянно. – Хлор!..
– Петра?! – впервые на людях обратился ко мне любимым именем дядюшка Генрих.