Тогда я направила на них шутку алхимическую, свою любимую, но крайне редко используемую по причине глубокого человеколюбия. Но данные субъекты вызвали во мне приступ мизантропии. За что, собственно, и поплатились. Прошептав формулу, я стала наблюдать за их реакцией на поглощенное снадобье. Такое зрелище мне было доступно впервые. Видимо, радость ожидания слишком отчетливо отразилась на моем лице, что раздосадовало мужиков.
– Зря радуешься, – прошипел арбалетчик, целясь мне в глаз, – сейчас мы тебя за это зубов лишать будем! – Он душевно улыбнулся собственной шутке, явив мне щербатый гнилой рот.
– Ага, падеж зубов устроим! – поддержал его обладатель ножа, медленно двигаясь в мою сторону.
Я старалась сохранить безопасное расстояние между нами, пятясь в сторону тракта.
– О! Ребята, тогда я знаю, как вас зовут! – Лица мужиков вытянулись от удивления. В глазах промелькнул страх, опять сменившийся злобой. – Вот ты, – ткнула пальцем в сторону щербатого, – Цинга! А ты, – указала на лоб второго, – Кариес!
– Вот и нет! – радостно возопил тот, которого я нарекла Цингой.
– Ты придурок, – прошипел Якобо.
Категорически согласна с ним! Мало того что мой почти тезка вышел на опасное дело со сломанным арбалетом. Даже я сразу поняла, что последний раз этот агрегат стрелял во времена его дедушки, а то и еще раньше. Так теперь я имена своих обидчиков знала. Правда, это мы еще посмотрим, кто кого в итоге больше обидит. Моя микстура уже делает свое очистительное дело!
– А что здесь происходит? – подал голос мой хранитель, неизвестно где пропадавший все то время, что я тесно общалась с местным населением.
– Не лезь, Гораций! Я сама справлюсь!
Услышав мужской голос, разговаривающий на незнакомом языке, мои мужики затравленно заозирались, никого не обнаружили, скукожились и стали еще меньше ростом. Нож в руке Якобо задрожал, выписывая кренделя. Пьетро арбалет вообще опустил. Я расхохоталась от души, рассмотрев то, что он так тщательно скрывал, прикрывая рукой свое оружие.
В довершение всего кто-то из разбойников разразился боевым залпом, возвестившим о начале газовой атаки со всеми вытекающими в прямом смысле этого слова последствиями. Мой смех перешел в ржание. Лицо Якобо перекосилось от злобы еще больше, но попыток потыкать в меня ножом он больше не предпринимал.