Больше женщина не мучилась, не извивалась под огненными языками, лизавшими ее тело, не молила о пощаде. Это вызвало негодование толпы. Я испортила им зрелище.
Хлор вам, изверги! Перетопчетесь!
– Ведьма! – раздался справа от меня смутно знакомый голос. – Ведьма! Это она помогает той, что на костре! – верещал мужик.
Вокруг меня тут же образовалось свободное пространство. Слезы, еще не высохшие на щеках, выдали меня с потрохами. Я прошлась взглядом по толпе и встретилась со злыми глазками Якобо.
– А-а-а, это ты, Кариес! – прошипела я, распрямляя согнутые плечи и гордо поднимая голову над толпой недолюдей.
– Она врет! – завопил мужик, ужом ввинтился в толпу и исчез.
Но камень недоверия, брошенный им в мою сторону, уже погнал круги по площади. Люди тыкали в меня пальцами и как нанятые повторяли:
– Ведьма! Ведьма! Ведьма!!!
Женщина, заживо горящая на костре, их уже не интересовала. Появился новый объект для вымещения своей злобы и страха.
«Просто не успела…» – пронеслась язвительная мысль.
Ко мне сквозь толпу продирались стражники и толстый мужчина, зачитывавший приговор. Я спокойно ждала, когда они доберутся до места.
– В чем дело, уважаемый? – обратилась я к толстяку.
Его сальный взгляд мне не понравился, но на лице это никак не отразилось. Я осталась такой же спокойной и доброжелательной, надеюсь.
– Якобо обвинил тебя в ведьмовстве, – надменно сообщил мужик, даже снизу вверх умудряясь смотреть на меня свысока.
– Этот разбойник с тракта? – усмехнулась я. – И слова человека, который грабит в лесу людей, заслуживают вашего доверия?
– Он честный ремесленник! – возразил кто-то из толпы.
– Возможно… если только ремесло его – грабеж и разбой! Кстати, напарником к нему подвязался какой-то Пьетро. Угу. Тот, у которого сегодня живот болит!
– А откуда ты знаешь, что у Пьетро болит живот, если сама не наслала на него порчу?! – ехидно поинтересовался толстяк.
– Святой отец истину глаголет! – опять влез кто-то с репликой.
Отец? Да еще и святой?! Да, в невероятный, точнее вывернутый, мир занесло нас… если этот неприятный тип, который свое чревоугодие даже не пытается скрыть, считается святым!
– Откуда знаю? – ухмыльнулась нагло. – Оттуда! У него живот скрутило как раз в тот момент, когда он в меня из старого арбалета целился!
– У Пьетро отродясь арбалета не было, – донеслось из толпы.