Воронов вылез на улицу и не успел сделать и пары шагов, как ему позвонила бывшая теща и наговорила таких гадостей, что у него тут же приключились изжога и головная боль.
— Вы что, Наталья Петровна, прослушиваете телефон вашей дочери? — Володя сомневался, что Соня тут же передала их разговор.
— Мне не надо его прослушивать. Я все время была с ней рядом! — прошипела Наталья Петровна. И она не она бы была, если бы не добавила: — Я все время была с ней рядом и раньше, и теперь. И тогда, когда тебя с ней рядом не было. Постоянно! Не смей! Не смей бередить ей душу, гадина… Не звони Соне, слышишь!
Ну вот! Блеснувшая надежда на то, что плохое утро — еще не повод считать день загубленным, мгновенно испарилась.
Ступив под козырек, он тут же принялся отряхивать с волос, с воротника куртки воду. Сердито топать промокшими ботинками о бетонный пол под козырьком. И поэтому, когда с ним кто-то поздоровался со спины странно тонким незнакомым голосом, не обратил внимания. Буркнул что-то в ответ и продолжил избавляться от влаги, насколько это вообще было возможно.
Но тот, кто стоял сзади, неожиданно проявил настойчивость и начал тянуть его за рукав, и называть его по имени-отчеству, и спрашивать, а помнит ли он его.
— Здрасьте, Владимир Иванович. А меня не пустили. А я к вам.
В метре от него, так же промокнув до чавкающих влагой ботинок, стоял Витек. Тот самый мальчик, который с компанией друзей нашел на пустыре Арину Богданову в бессознательном состоянии.
Как давно, кажется, это было! Воронов растерянно смотрел на мальчика. Он не то чтобы забыл о нем. Просто важность сведений, которыми тот мог поделиться, как-то перестала казаться важной. Ну и да, да, закрутился, позабыл.
— Ты чего тут, Витя? — Воронов протянул ему влажную от дождя ладонь. Пожал жесткую прохладную ладошку мальчишки. — Дома что-то неладно?
— Не, дома все ништяк. — Он счастливо улыбнулся. — Родители пить перестали почти. Мать с отцом на работу устроились. Мне, представляете, комп в кредит взяли. Круто!
— Круто, — улыбнулся Воронов, передернулся от холода и шагнул к двери, Витек не отставал. — В магазин-то тот ходишь за едой?
— Почти нет.