Медленными дразнящими движениями она расстегивала на себе короткое платье на пуговицах. А под платьем только трусики и чулки.
— Ты что, без лифчика? — Богданов замер в кресле. — Ты что творишь? А если бы он увидел, как ты одеваешься?
— Не волнуйся, Санечка. — Она расстегнула наконец платье, распахнула пошире. — Лучше иди ко мне. Ты же помнишь, у нас не так много времени.
Богданов глянул на настенные часы. До ежедневной оперативки, где его присутствие обязательно, оставалось полчаса.
— Олька, ты понимаешь, что мы рискуем?
Он вышел из-за стола и, на ходу расстегивая ремень, двинулся к диванчику.
— Рискуем, милый. — Она дотянулась до пуговицы на его штанах. — Но это так возбуждает!
— А если спалимся? — Он застонал от прикосновения ее рук, губ. — Олег нас убьет!
— Не спалимся. Иди сюда. — Она завалилась на спину, потянула его на себя, зашептала на ухо: — Главное, не злоупотреблять! В любом деле нужна норма!
Через пятнадцать минут Оля выпорхнула из его кабинета с грудой бумаг.
Конечно, она ни черта не видела, строчки прыгали перед глазами. И документы были липовые — прошлогодние черновики, которые она нарочно таскала с собой для конспирации. Может, кто-то и догадывался об истинной причине ее визитов к главному менеджеру автосалона Александру Федоровичу Богданову. Но ведь догадываться — не значит знать.
Доказательств не было. Она старательно обставляла каждый визит к нему в салон, если не получалось встретиться где-то еще. В конце концов, она из главного офиса прибыла, не с улицы. Ее знают, уважают, здороваются. Она не последний человек в компании. А что двери закрывают, когда она к нему заходит, так это теперь принято так. Чтобы не отвлекали.
Это правило, введенное не так давно новым генеральным, их очень устраивало.
— Смотри, Олька, осторожнее там.
Богданов, уже поправивший одежду и уничтоживший следы помады на щеках, проводил ее до двери.
— Где там?
Она хохотнула. Достала из сумочки лифчик, надела его. Натянула платье, застегнула пуговки под самое горло.
— Дома осторожнее! Олег, он опасный, Оля! С виду спокойный, но за этим спокойствием, знаешь, что угодно может скрываться.
— Маньяк, например? — ухмыльнулась она.