Пятый ювелир вернул монету, которую он привез из Санкт-Петербурга, и не сказал ровным счетом ничего. Пятый, как четверо до него, развел руками, сочувственно улыбнулся и поспешил от него отделаться."
"— Вот что ты будешь делать! — Воронов в сердцах пнул дверь, выходя из душной мастерской. — Никто ничего не знает!
За неделю он перелопатил гору материала о старинных монетах. Узнал все о каждом ювелире в городе: когда родился, когда женился, за что привлекался, на чем спалился. Все без толку. Все открестились от тонкой работы, а ведь монета была сделана мастерски.
— Понимаете, молодой человек, — сжалился один, третий, кажется, по счету, которого он посетил. — Это штучное изделие. Скорее всего, изготовлено на заказ по эскизу. Исторической ценности, конечно, не представляет, вещица современная. Но золото высочайшей пробы, работа тонкая. Почерк, если честно, не узнаю. Попробуйте обратиться…
Воронов обратился — без результата. Очередной ювелир не признал свою работу. И представления не имел, кто бы это мог быть.
— Это же подвеска, юноша. Не монета. И сюда вот, — ювелир ткнул тончайшим пинцетом куда-то в центр, — просится камень. Но работа с камнем — это высший пилотаж. Это не раму застеклить, простите! Попробуйте, знаете, определиться сначала с материалом. Может, это вас куда-то выведет?
Результаты экспертизы были не готовы, эксперты тянули с ответом. Никита Сизов от возмущения даже захрюкал:
— Ты что, дружище? — вытаращился он на Воронова.
— Друг называется, — попробовал обидеться Воронов.
— Нет, я могу, конечно, наплести тебе с три короба. Губы надуть, поважничать. Тебя это устроит?
Воронова это не устраивало, поэтому он терпеливо ждал. И приставал с расспросами к каждому, кто хоть каким-то боком связан с ювелирным ремеслом. Попутно надоедал Арине Богдановой: слал электронные письма, звонил, напрашивался в гости. В гости, правда, вышло всего один раз. И тоже без толку.
— А что ваш муж думает по этому поводу? — спросил он ее вчера вечером, когда напомнил об обнаруженных следах тапочек рядом с местом последнего убийства.
— Его и спросите.
Грубить ему — этого она, кажется, до сих пор себе не позволяла.
— Мне бы хотелось услышать ответ от вас, Арина.
Она снова довольно грубо перебила его:
— Я не могу с вами говорить о своем муже, Владимир Иванович.