Или сил нет после вчерашней попойки?
— Да, — кивнул Воронов. — Угол дома в самом деле просматривается с остановки. И идти там по освещенной улице. Народу полно в это время, сеанс только закончился.
— Уже неплохо. Нам надо что сделать? — Длинные тонкие пальцы полковника прошлись дробью по столешнице. — Нам надо проверить, есть ли камеры на этой улице. Просеять каждого, кто шел за ней следом. Или навстречу. Или просто стоял. Опросить всех, кто был на этом сеансе. Надо обратиться через средства массовой информации к жителям.
— Уже, — угрюмо кивнул Воронов. — Местный криминальный канал сегодня запустит объявление. Но…
— Что но?
— Думаю, он не засветился ни в кинотеатре, ни под камерами, товарищ полковник. Мы уже работали в этом направлении — пусто. Он очень, очень осторожен.
— А вот где он мог ее тогда поймать? Возле подъезда? У двери квартиры? В самой квартире?
— Это исключается, товарищ полковник. У подъезда камера, войти незамеченным невозможно, плюс на двери кодовый замок. Код замороченный, жильцы постарались.
— Надеюсь, в свете последних событий ее не послали на трое суток?
— Никак нет, товарищ полковник, — тут же встрял Самохин. Надо же, вывернул толстую шею в сторону начальства под немыслимым каким-то углом. — Наряд послали, обследовали двор и все подступы к нему. Малахову не нашли.
— Во дворе в тот вечер молодежь тусила — отмечали скорые проводы в армию одного из жильцов. Они утверждают, что Вероника не заходила во двор, они ее не видели, — перебил Самохина Воронов. — Вообще никаких девушек не видели.
И впервые за время совещания недовольно поморщился в сторону Самохина. Видно, тот тоже его достал.
— Что у нас получается? — полковник вопросительно глянул на Воронова.
Нарочно выразительно глянул именно на него, давая понять, что ответ ждет от него, ни от кого больше.
— Там есть место, товарищ полковник. — Он приподнял толстый зад и протянул шефу план местности, нацарапанный от руки. — Между двумя домами участок десять на десять метров. Полностью утопает в темноте. Думаю, именно там преступник подкарауливал жертву.
— Думает он! — фыркнул полковник со злостью.
Вырвал из руки Самохина лист бумаги, посмотрел.