«А я, дура, еще принять его хотела в свой дом! Идиотка! Он до конца жизни не верил бы мне. Так и считает шлюхой! Сам на себя век не оглянется», — думала Дашка, прибирая в доме.
Поздним вечером, когда сельчане ушли, баба начисто вымыла баню, йроветрила ее. И, закрыв на все замки, вернулась здомой. Свет уже выключили. Дашка зажгла керосинку, села у стола на кухне. Кусок не лез в рот.
«А что, если и впрямь уехать к брату в деревню? Бросить все здесь и начать там жизнь сначала. Но ведь первый, кто напомнит о прошлом, будет брат.
Баба расстилала постель. И вдруг ей показалось: кто-то постучал в окно. Дарья вышла на кухню, приоткрыла занавеску. Прямо перед глазами рука в стекло стук повторила.
Баба вышла в коридор.
— Кого черт принес? — спросила грубо, зло.
— Свои, открой! — узнала голос Дегтярева.
Участковый вошел на кухню.
— Чего спать не ложишься?
— Тебя ждала, — огорошила баба.
Участковый заглянул в комнату, спальню.
— Думал, гости у тебя. Вот и зашел на огонек.
— Да так, что в каждый угол нос всунул, — не выдержала баба.
— Должность у меня такая! — хохотнул Дегтярев.
— Не в том дело! Натура у тебя поганая. Собачья! Насерешь в душу, а извиниться сил не хватает и воспитания. Проверяешь! А я уже не ссыльная! Иль запамятовал? Вольная я. И паспорт имею. Кого хочу, того приведу. И тебя не спрошу! А за незаконный шмон твоему начальству обскажу. Чтобы прыть укоротили, отбили бы охоту стремачить одиночек!
— Ишь ты, как заговорила?! — изумился участковый.