Дашка теперь будто успокоилась. Не вспыхивала при виде участкового. Не искала случайных встреч с ним.
Обдумав в ту ночь свое прошлое и будущее, решила никуда не уезжать из Трудового и написала брату:"
"«Не жди меня. В свое горе и боль даже звери не возвращаются. А я человек. Так все считают в Трудовом. Вот ты попрекнул, что из-за меня не выбился в люди, что моя тень на твоей семье и доме доселе жива. Кому же я в селе жить мешала? Почему в Трудовом не только условники, но и переселенцы дружат со мной и уважают меня? Хотя о прошлом знали, никогда не попрекнули, не обозвали.
Тут будет реклама 1
Не гляди, что чужие. Видно, они, пережившие горе сами, скорей понимают и сочувствуют другому. Умеют простить. Видно, все это потому, что чужая собака, хоть она всего-то тварь, не насме- лится на укус, а только брехнет робко. Своя, коль не потрафил в чем, и загрызть насмерть может… Потому не хочу к тебе. Здесь я устроилась и обжилась. Привыкла к людям с такою же, как у меня, больной судьбой и научилась считаться с ними.
Тут будет реклама 2
Помня несчастье каждого. Счастливых у нас не было. Всех горе пригнало. Но вместе и его пережить проще. Может, и у нас в Трудовом когда-то народятся счастливые люди. Мы все этого ждем. Горе — оно как зима, тоже не вечно. Мне казалось, что все до смерти будут плевать в мою сторону. Как ты… Но… люди давно забыли мой вчерашний день. В молодости ошибки случаются у всех. Надо уметь их пережить. И очиститься от них в дне сегодняшнем. У нас в Трудовом нет жителей с гладкой судьбой.
Тут будет реклама 3
У всех она — горбатая да корявая. Но проходит время. И я поняла, что, вместе с прошлым, я чище тебя и твоих сельчан, потому что, прощенная своими, не помню плохого за теми, с кем вместе живем в селе.
Нельзя жить злой памятью. От того звереют люди. И попадают к нам на исправление. И мы лечим души их, как лечили нас когда-то. Терпением, заботой, прощением и верой.
Это помогает нам одолеть лютые морозы, пургу, глубокие снега. Они — ничто в сравнении с твоим презрением.
Тут будет реклама 4
Ведь зовешь не как сестру, а ослушавшуюся работницу… Не видя во мне родства. А и я от тебя отвыкла.
Прости, мой брат, что не жалею тебя в горе твоем, но ты — мужик и сумей сам сладить со своей бедой. Приглядись, а нет ли в смерти жены вины твоей? И уж, конечно, не с добра покинули тебя дети. Плохим ты был отцом и мужем, никчемным братом… Думаю, в деревне нашей люди нз любят тебя не из-за меня, лично тебя не уважают. Потому и не помогают тебе.
