Против них лютый зверь человеком покажется. Все как один отбросы! За кого вы просите? — изумился участковый, увидев в руках старика официальное отношение госпромхоза.
— Не я их на свет народил. Уж какие удались, с теми маемся. Да только вот просьбу уважь. Тайга без нас с тобой все выверит. Нужное — оставит. А что ненадобно — выплюнет.
— Только этого мне не хватало — несчастных случаев в тайге! — перебил участковый деда.
— А в Вахрушеве такое не может стрястись? Иль в селе от них не бедовали? Запамятовал? Да оно, коль правду молвить, охаять человека все горазды ныне.
— Да в тайге после них ни одного живого муравья не останется. Не только зверя!
— За то с их и стребует тайга! Токмо не схарчат они все без остатку! Пузо порвут.
— Тимка сам из воров! Его самого на заимке с цепи спускать нельзя.
— То — лишнее. Тимоха, сдается мне, от ворюг поотстанет. Душа в ём имеется. А коль подвезет, с других человеков слепит
на заимке. Крутой в ём норов. Характерный мужик. Только заморожен. То от беды. Ему тепла недостает…
— Они ему не только тепла, жару подкинут.
— Сбирался. Да остался.
— Ну и дела! Думал отделаться от законников. Одним махом, Все село мне за это спасибо сказало бы. А они провели меня, — сетовал участковый.
— Не стоит жалковать, что мужики на погибель не пойдут. Где ты с ними не управился, тайга подможет, — пообещал дед.
Участковый еще поартачился, но старик сумел убедить.
Тот уже не верил, что Николай Федорович придет к нему. Устал ждать. И лежал, уставившись в потолок. Чувствовал себя пешкой в чужой игре, забытым, никому не нужным.
Когда скрипнула дверь и на пороге появился Притыкин, Тимоха подумал, что старик привиделся или приснился.
— Дядя Коля! — окликнул тихо.
— Здоров будешь! — отозвался дед.
— Я уж не верил, что придешь.