— Ты все? Иль еще что имеешь вякнуть? — прищурился Тимофей.
— Как на духу, все выложил. Но почему ты со мной, как с сявкой, ботаешь? — запоздало обиделся бугор.
— Знаю, случись сегодняшнее со мной, ты и пальцем не пошевелил бы выручить. Наоборот, подтолкнул бы в запретку. Я тебя, паскуду, знаю не первый год. А если и удалось, пофартило б из лап мусоров вырвать, ты не пушняк, родную шкуру с меня снял бы и на всю жизнь обязанником сделал. Да потом по всем «малинам» и зонам трепался, как ты лихо уделал лягашей.
А ты не такой? — огрызнулся Филин, не понимая, куда клонит Тимка, что потребует от него.
— Тебе видней, — вспомнился Тимке дед Притыкин. Тот не любил попреков.
— Чего хочешь? Ботай, не мори, — не выдержал Филин.
— Не нужен ты мне в обязанниках. К фарту не приклеюсь. Завязал. В отколе я! Хана! А и башли мне
твои не нужны. Свои теперь имею. И пушняк. Не меньше, чем ты принес. Одно мое условие будет. Стемнишь иль при- тыришь, потом на себя обижайся, но пушняк весь в госпромхоз сдашь. Сам. Смолчал я при легавых.
— Сознательным заделался? А если не сдам? Заложишь? От тебя теперь всего ждать можно. С мусорами скентовался…
— Заткнись, падла! — подскочил Тимка. Но вовремя сдержал себя. И сказал хрипло: — Линяй! Глаза б тебя не видели.
— Слиняю, не ссы, бригадир. Вот только дотрехаю, какой с меня положняк.
— Иль уши в жопе? Уже ботал. Пушняк сдашь.
— А башли за нее?
— Себе на грев. Сгодится, если в ходку загремишь.
— Не допер. А тебе что от того обломится?
— Обойдусь, — отмахнулся Тимка.
— Без навара? — не верилось бугру.
— Хиляй дрыхнуть. Я все тебе выложил.
— Ты меня на понял не бери. Я ведь тоже не морковкой делан. Что занычил в душе? Иль пакость какую мне отмочить вздумал? Колись!
— Отваливай на хрен! Без тебя тошно!
Но Филин не уходил. Он сидел, оперевшись спиной о ящики. Молчал. Курил неспешно.
— Ты долго тут яйца сушить будешь? — не выдержал Тимка.
Филин словно не слышал.
Тимка задул жировик, влез в спальник, отвернулся от бугра.
— Мне в этой жизни на халяву только горе перепадало. Все остальное — за навар. Да что я тебе вякаю, сам знаешь все. Одним общаком дышали. Одна удача и зона были на всех. На дармушки ничего не клевало. Все за понт. Но выжить на халяву, не влипнуть к мусорам и ни хрена зато — даже не слыхал о таком. Даже фраера на это не гожи.