Участковый, как и все селяне, немало удивлялся превратностям судьбы. И этому случаю…
Как забыли люди и он девочку, оставшуюся в одиночестве в доме? Ясно, что только голод мог привести ее на крыльцо магазина в столь позднее время. И никто, кроме Филина, протянувшего девчонке баранку, не обратил на нее внимания. А та вместо лакомства ухватилась за руку законника. Да так и не выпускала.
Милиция давно сделала запросы по прежнему адресу. Но у Зинки с матерью не было родных на материке. Отец девочки не был расписан с матерью.
Бугор, водивший ее всюду за руку, вскоре научился носить девчонку на плечах.
Он знал, что, как только выйдет из больницы мать Зинки, он уйдет отсюда, а ребенок забудет его.
Сердобольные трудовчане несли Зинке платьица, кофтенки, валенки. Девчушка пряталась за Филина, никого не хотела видеть, не принимала жалости.
Ее мать работала почтальоном в селе. И уборщицей в сельсовете.
Филин понимал, что скоро ему уходить на лов корюшки. Вместе с мужиками. Зинку как-то определять надо. Не сможет он ее с собой взять. И все ждал: вот-вот выздоровеет мать. Вернется. Хозяйкой в дом. И он со спокойной душой уйдет отсюда.
Ночами девчонка перебиралась к нему из своей постели. Боялась одна. И, свернувшись калачиком, сопела на плече спокойно. Она все просила Филина рассказать ей сказку.
Фартовые все настойчивее предлагали бугру отдать девчонку в детсад, чтобы руки не связывала. Филин соглашался, но все откладывал, оттягивал последний момент.
А тут как-то навестил его Горилла. Пришел под вечер. Вместе с женой. Принес гостинцев девчонке. Пока жена Гориллы разговаривала с Зинкой, бугор с Гориллой на кухне курили.
— Давай к нам козявку.
— Да не дергай. Еще три дня имею.
— Собраться надо. На корюшке три недели будешь. Там навага пойдет, потом лосось. Одно за другим. В село не скоро придешь. А у меня в доме жить будет. Корову имеем. На всем готовом. Сам пойми, баба может долго в больнице пролежать.