А те, увидев женщину, остановились удивленно. Переглянулись друг с другом:
— Откуда она взялась?
Подошли, поздоровались.
— Где мужики? — спросил участковый.
— Где ж им быть, на лове все!
— А вы кто?
— Хозяйка ихняя. Жена старшого.
У Дашки скулы побелели. Этого она от Тимки никак не ждала. И, глянув вприщур, подошла вплотную, влепила пощечину:
— И давно с ним спуталась?
Катя оторопела. Резкая пощечина была неожиданной.
Она схватила Дарью за волосы и повалила на землю:
— Вернется Федька, еще больше чертей даст!
— Федька? Какой Федька? — вытаращилась Дарья.
— Мужик мой!
— Елки зеленые! Зря я на тебя наехала! Думала, ты с моим схлестнулась. С Тимкой! Он здесь бригадир. Про твоего бугра и забыла, — поправляла волосы Дарья.
Участковый пошел к мужикам, держась за живот от смеха. Не стал лезть в бабьи дела. Знал, сами разберутся и помирятся.
Дарья с Катей и впрямь, забыв неудачное знакомство, вместе накрывали на стол, переговаривались негромко.
— Ты не бойся, у нас в селе хорошо.
"— Мой Федя пока молчит, где и как жить станем. Мне так хоть уголок какой, лишь бы с Федей…
— Видать, первый он у тебя? — поняла Дарья.
— И последний, — вздохнула Катерина.
Бабы разговорились. Они уже подружились, пришлись друг другу по душе. Секретничая, хихикали вполголоса, забыв о мужьях.
А участковый еще издали увидел, как работают условники.
— Дарья со мной приехала. Ждет тебя у палаток.
— Ничего, подождет, — переводил дух бригадир.
— Как мужики? Новые как?
— Помалу… Втянутся…
— Толк с них будет?
— А куда им деваться? — отмахнулся Тимофей.
— С завтрашнего дня для совхоза рыбу будете ловить. Для себя. Для всех.
— Заметано. А машины будут?
— По три в день. Каждая по три-четыре рейса сделает.
— Значит, иной раз дома можно застрять? — усмехнулся Тимка.
— Погоди немного. Скоро конец путине. Ты целых два месяца отдыхать будешь, — уговаривал участковый.
— Может, хватит обо мне? Мы еще и о другом условились. Как с бугром? Нашли для него работу?
— Несколько наметок имею. Хочу с тобой обсудить. Первое — это дать ему вашу заимку, прежнюю. И мужиков, с которыми уже промышлял. На Мертвой голове…
— Не пойдет. Он семейный.