Хоть на пацана гляну."
"– Я ничего писать не буду! – прошипела вдруг девчонка. – Никакого преступления я не совершала. Я забирала из этого ужасного места своего племянника! Сына моей сестры! И если это называется похищением, то, значит, в вашем государстве неправильные законы!
Лицо ее раскраснелось, щечки заалели, и я невольно опустил глаза к пухлым губам. В штанах моментально стало тесно. Черт. Личный интерес к подозреваемой – плохая идея, Довлатов. От собственного интереса я разозлился и встал с места, огибая стол и нависая над девчонкой.
– В нашем государстве, гражданочка, в нашем. Вы что, пили?
Я принюхался, чуя от нее характерное амбре, и брезгливо сморщился. Терпеть не мог поддатых дамочек. Женский алкоголизм – неприятная штука, а уж вкупе с тягой к похищениям – совсем дно.
– Вы что себе позволяете? Кто давал вам право меня оскорблять? Я выпила корвалол для успокоения! – прошипела она, аки разъяренная кошка, и вскочила, намереваясь дать мне пощечину.
Женщинам бить себя я никогда не позволял, так что перехватил ее руку на подлете и с силой сжал кисть. Достаточно, чтобы она угомонилась, но не так сильно, чтобы оставить синяки.
Еще не хватало получить от нее жалобы, тогда Державин точно не напишет мне положительную характеристику.
– Успокойтесь, гражданочка, раз по-хорошему не хотите, будет по-плохому, – процедил и потащил ее грубо к выходу.
Лимит моего терпения исчерпан.
– По-плохому? Что, пытать меня будете? Знаю я, как вы тут дела раскрываете! Нет чтобы настоящих преступников ловить, вам лишь бы раскрываемость повысить!
Ее крики действовали на нервы, и я держался из последних сил, таща ее на буксире.
– Вы похитили ребенка, гражданка Филиппова! – не выдержал и рявкнул, тормоша ее за плечи. – Это вам не шутки и не балаган, а серьезное преступление! Еще и в пьяном виде, а это пойдет как отягчающий фактор, будьте уверены!
Я ожидал, что она станет агрессивной, но она вдруг неожиданно замерла и опустила голову. Всхлипнула, после чего вдруг попыталась разжалобить меня.