Его задача мотаться по деревням и тварей отлавливать. Не более того. Ты этого не понял?
— Пока не понял.
— Напрасно, — Клещов кивнул едва заметно, и один из его душегубов коротким отточенным ударом сунул мне кулаком в печень, — Последний раз тебе говорю… на этот раз прямым текстом. Этот город мой. С потрохами мой. И ты мне мешаешь. Теперь понял?
— Теперь понял.
— Очень надеюсь, что понял. Я не против, если ты будешь перебирать старые машины. Но в ЧМЗ не лезь. Сиди в своем Лучково и Балакбая ублажай. Теперь все ясно?"
"— А ЧМЗ тебе каким боком?
— Ты все-таки намного глупее, Кротовский, чем о тебе говорят слухи.
— Знаю.
— Ну, хоть что-то ты знаешь, — Клещов кивнул своим и все они вернулись в карету, — Я последний раз тебя предупредил, — Негромко повторил он уже из окна экипажа, — Поехали.
Я перетерпел боль, немного отдышался и заковылял по улице. И что мне теперь делать? Опустить руки, забиться в нору и забухать с деревенскими мужиками только потому, что какой-то бай решил, что земля — это его земля… а какой-то клещ возомнил, что город — это его город?
Забухать несложно.
Дойдя до главного здания Семигорска натыкаюсь на возбужденного Комаринского.
— Кротовский, где тебя носит все время? Почему все время я за тебя отдуваюсь?
— Ох, что там опять?
— Вот-вот, ключевое слово «опять». Иди встречай очередную гостью.
Мне вдруг почти нестерпимо захотелось, чтобы очередной гостьей оказалась Белкина. Но увы. Зайдя в класс, увидел Веронику Кондратьевну. Мне даже пришлось потрясти головой, чтобы убедится, что от побоев глюк не словил.
— Вы как здесь очутились?
— Очень просто, граф, и не надо на меня смотреть, как на привидение, — Баба Нюка заулыбалась, ее явно повеселила моя удивленная рожа, — Ты же помнишь прорыв с Изнанки в магуче…
— Конечно помню. Мышкин подстроил.
— Неделю назад состоялась дисциплинарная комиссия. Из магуча меня выперли. Собственно, я это еще тогда предсказывала.
— Я помню. Но надеялся, что Мышкин от вас отстанет.
Баба Нюка пожала плечами.