И, раскрыв рот, слушала, что оба их сына с жёнами в отъезде и что на самом деле обитатели дома вовсе не внуки хозяев, хотя есть и внуки, конечно, но остальные — правнуки, праправнуки, а есть внуки, которые аж десять раз «пра-». Или больше, Геора сама не помнила.
Оказывается, живут драконы лет по пятьсот, а чёрные — и того больше. И внешне они меняются только малую часть жизни — в детстве, пока в брак не вступят, и «обмен» не произойдёт, после этого остаются такими же, как в день свадьбы, почти всю жизнь, и лишь под конец начинают стариться.
Геора мне много чего тогда рассказала, у меня чуть голова не распухла, пытаясь всё запомнить и понять. Для неё-то это привычно было, она, наоборот, удивлялась, что мы, люди, меняемся всё время. Это же так неудобно — когда молодость занимает совсем маленький кусочек взрослой жизни, а старость — чуть ли не половину."
"В чём-то я со своей новой подругой была согласна, конечно, долгая молодость и короткая старость — это здорово. Только я так и не привыкла к тому, что, видя кого-то совсем молодого, не могла даже примерно угадать, сколько ему лет — тридцать или триста.
Понятнее было с детьми и подростками, но и здесь всё было для меня непривычно. Драконьи дети росли медленнее человеческих и взрослыми становились в тридцать лет. Это было очень похоже на мою порчу, я тоже в детстве медленно росла, хотя драконом и не была.
А жизнь среди драконов эту мою порчу как-то сняла.
Конечно, те годы, которые я потеряла в детстве, пока плохо росла, ко мне не вернулись, я всё равно выгляжу младше своих лет, мне уже двадцать седьмой год, а на вид — лет восемнадцать, может двадцать, не больше.
— Скорее пошли завтракать, а потом наряжаться! — Геора аж приплясывала от нетерпения. — Может, там неженатые драконы будут, в свите королевской! Может, приглянусь кому. Ох, нужно ближе всех стоять, когда прилетят, чтобы точно заметили.