Для того чтобы открывать дорогу не глядя, нужно или очень часто по ней ходить, или идти к конкретному существу, которое не имеет ничего против того, чтобы его нашли.
В данном случае полукровка, разумеется, укрывался от поиска по давно продуманному плану. Так что каждый раз, когда он прыгал по тропам, Кэйворрейну приходилось останавливаться и высчитывать, куда направился этот мерзавец.
К счастью, на вычисления времени уходило немного, хотя беглец и был, вне сомнений, достойным соперником. Но вот подобрать замену ингредиентам… при этом учитывая тот факт, что повторный проход по свежей тропе требует не аналогов, а симметрии…
Кэйворрейн поднялся, убрал блокнот и высыпал на ладонь мелкие осколки подземного хрусталя (конвергентного янтарю по свойствам), горсть лунного песка (всегда ловит клочки Сумрачного тумана) и щепотку пыльцы фей.
Так как поговорить было больше не с кем, Кэйр повернулся к клубку и спросил:
– Ну и что это может значить?
Артефакт на базе крови Филидэля продолжал как ни в чем не бывало сиять ровным светом и ответ давать, разумеется, не торопился.
А жаль.
В общем – лаванда тут, как говорила Элла, а до нее и Беата, “ни к селу, ни к городу”. Слишком диссонирует с остальными ингредиентами, но объяснить это Кэйворрейн мог разве что интуитивно. Логическую базу подвести не получалось.
– Ладно! – наконец-то определился Неблагой король.
Убрал лаванду, сдул с ладони лунный песок, и тот, вопреки всем законам физики, повис в воздухе искрящейся взвесью.
– Властью моей, магией племени великой Дану, заклинаю – откройся!
Песок мягко осыпался вниз, образуя очертания еще одного пути, поверх тропы на физическом плане бытия. Кэйворрейн швырнул на нее пыльцу фей, кофе и, словно играючи раздавив в пальцах прочный хрусталь, посыпал путь крошевом.
Искрящаяся дорога чуть пружинила под сапогами короля.
Когда марево перехода перестало застилать виды вокруг, Кэйр понял, что находится на бархане, состоящем из черного, как мрак, песка. По левую руку раскинулась зловеще выглядящая долина с не менее зловещим холмом в центре, а по правую – скалистый утес. Именно там, на высоте примерно трех метров, сидел искомый Благой посол.