То есть он-то сказал, что совершает подвиг во имя своей королевы, но я так понимаю, что без вас тоже не обошлось. А теперь вы говорите, как рады, что во мне не ошиблись…
Благой король жевал сладость и посмеивался, слушая меня. Хотя как знать, может, и у него что от крыши отломилось? После такого ранения я бы не удивилась! И ведь до ранения они там еще с кем-то бились…
Но тут Оберон протянул ко мне руку. Испачканные шоколадом пальцы сделали манящий жест, и я вскрикнула от неожиданности.
Подвеска на моей шее – крошечное изящное украшение в виде четырехлистника – вдруг нагрелась, вздрогнула и вылетела из выреза платья.
– Это мое, – сообщил Оберон и подмигнул мне.
– Не понял… – протянул Кэйр.
Благой опустил руку, и четырехлистник мгновенно вернулся ко мне, звякнул, ударившись о перстень, когда я поймала его в ладонь.
– Что это, Оберон? – резко спросил мой муж.
А вот у меня вопросов не было…
Прищурившись, я уставилась на правителя Летнего Двора и наконец-то поняла, где видела его раньше.
Да потому, что встреча была не первой."
"Эти чуть раскосые изумрудные глаза, этот квадратный подбородок, а главное – солнечные волосы, сверкающие вокруг головы волшебным шлемом. Практически того же цвета, что мои!
– Так это были вы! – потрясенно выдохнула я. – Это вы…
– Каюсь, – показательно склонил голову Благой, не пряча улыбку.
Тот самый, кто выманил меня трехлетнюю из бабушкиного сада.
Это был Оберон!
И на Бельтайне, когда мы с ним танцевали, он уже знал, кем я стану.
«Теперь мы ожидаем явления Неблагой королевы. И вот тогда…»
Так вот что значили эти его слова!
«Зачем я вам?»
«Вы не знаете себя, моя леди. А вот я вас знаю».
– Я требую объяснений! – врезался в мои мысли холодный голос Кэйра.
– Все просто. – Оберон поднял перед собой ладони в успокаивающем жесте. – Я заинтересовался тобой много лет назад. И нет, я не знал про гейс королевы Мэб. Ей удалось обмануть даже меня.