Поднес руки к лицу и очень человеческим, детским даже жестом протер глаза. – Что такое?..
Да фоморы тебя подери!!!
Но злость была где-то там, далеко-далеко, а потому я сделала то, чего не сделала бы в нормальном состоянии ни за что на свете: вскочила и кинулась королю на шею. Обхватила руками и ногами, повисла обезьянкой, как на единственном родном существе. Прижалась всем телом и тоненько заскулила. Клянусь – ни секунды не думая ни о какой любви!
Я так на отца запрыгивала в детстве… И просто так, и однажды – до смерти перепугавшись чужой собаки, забежавшей к бабушке во двор.
А потому его величество пошатнулся от неожиданности и вместе со мной обрушился на ковер. Попытался сесть, отодрать меня, растерянно вопрошая:
– Элла? Да ты что… что с тобой? Элла…
Он был теплый, твердый, и вообще… жизненно необходимый.
Его присутствие словно разгоняло весь этот сумрак, помогало истребить страх.
– Ничего… – пробормотала я, с сожалением расцепляя свою мертвую хватку. Но слезать не стала, плотно уселась верхом на коленях Кэйра, спрятала голову на его груди, с наслаждением вдыхая аромат совсем уж спутавшихся черных волос. Свежий такой, чуть лимонный, чуть вересковый… А еще они пахли утренним сумраком и почему-то топлеными сливками.
Кажется, я с ума схожу…
– С тобой все в порядке? – растерянно подтвердил эту мысль Кэйворрейн, заключая меня в тесные объятья.
– Угу…
Я поерзала, устраиваясь поудобнее, но что-то мешало… Какой-то жесткий бугор, попавший на самые нежные мои места, между ногами, и джинсы от него не спасали.
Ой…
– Ой…
На меня ватным одеялом рухнуло сначала смущение, а после и возмущение. У меня тут страхи, переживания, я к нему прижимаюсь как к единственному и неповторимому – а у него… у него вот это!
В ответ меня прижали еще крепче и поцеловали так, что ужасы из сознания испарились напрочь. Вместе с остатками разума и протестами…
– Девочка моя… – выдохнул король, перемещая губы к моему уху.
– Ммм… – откликнулась я, подставляя ему шею и выгибаясь. – Не совсе-е-ем…
– Эл-ла… – Мое имя словно прокатилось по коже, побежали мурашки.
А мужские руки тем временем выделывали нечто невообразимое с моей грудью, точнее – сразу с обеими.