Я мерзну и адски хочу спать, поэтому ныряю под одеяло. Сдаюсь.
А просыпаюсь уже от прикосновений. Меня топит в любимом запахе и успевшем наполнить комнату обоюдном желании.
Про встречу с Митей говорю сразу, потому что и не собиралась скрывать. Не могу сдержать вопросы, из-за которых весь день себя накручивала. Айдар, как всегда, шутит. Расслабляет меня. Мы целуемся, занимаемся сексом. Я опять делаю ставку на то, что смогу его отвлечь, но он до обидного собран. И в этот раз тоже.
После секса мы ныряем в сон.
"Я одновременно опустошена и счастлива.
Когда Айдар возвращается из ванной – заползаю сверху, а муж гладит по спине и волосам, убаюкивая.
Изнутри обжигает непонятно откуда взявшаяся ревность. Я этим делиться ни с кем не смогла бы.
Перед глазами картинки из съёмной квартиры Мити, его предательство выстреливает серией ярких вспышек.
Я сильно-сильно обнимаю Айдара. Утыкаюсь в его щеку. Чуть-чуть ненавижу даже. Очень боюсь потерять.
– Как ежик сопишь, Салманова…
Айдар произносит лениво. Совсем не громко, но так неожиданно, что я перестаю… М-м-м… Сопеть. Разраставшийся в груди огненный шар необоснованной ревности лопается и осыпается искрами. Безобидными. И безболезненно.
Давлю на мужскую грудь, чтобы приподняться. Первые несколько секунд смотрю на расслабленное лицо. Могла бы даже поверить, что Айдар спит, но ресницы подрагивают.
Я склоняюсь и дую. Айдар тут же распахивает глаза. В темноте очень ярко светятся белые зубы. Он широко улыбается. Я тоже.
– Это не мешает тебе меня хотеть, – смотрю уверено и даже нагло. Айдар только шире улыбается. Скользит ладонями по моим бокам.
Подтверждая собственные слова, я чуть ерзаю, он сильно толкается бедрами вверх. Пугаюсь, потому что неожиданно. Цепляюсь сильно за плечи, а он смеется.
Прижимает к себе. Укладывает обратно. Снова гладит и целует в лоб, которым я потом трусь о колючий мужской подбородок.
– Мне ничего не помешает тебя хотеть, Айлин. Надеюсь, лет хотя бы еще тридцать. Но лучше сорок, конечно.
Обычная шутка попадает стрелой четко в сердце.
Я тоже хочу с тобой тридцать, сорок… Ты делаешь меня самой счастливой…
Он сказал не для того, чтобы я начала добиваться более внятных клятв в вечной любви, мне это понятно, но и не выплеснуть нежность вместе со страхами тоже не могу.