Я обнимаю его за шею и утыкаюсь в нее же заплаканным лицом. Мочу слезами кожу и футболку.
Он, наверное, и сырость-то не любит. Мы об этом не говорили, но я чувствую…
Но терпит. Гладит по спине. Молчит. Я слышу, как сглатывает.
Дает мне несколько минут на прорыдаться, потом сжимает щеки и заставляет встретиться глазами. У меня слиплись ресницы. Хочу потереть, он локтем задерживает движение моей руки.
– Я тебя не заставляю, Айлин. Но зачем так мучиться, если тебе плохо без них?
Муж хмурится. Мне кажется, чуть ли не впервые вижу его эмоции настолько чисто.
Мне правда очень плохо. В груди бесконечная тупая боль. Я ее душила. Гасила. Заливала любовью к мужу и надеждами на то, что у нас скоро будет свой ребенок. Но сейчас мне кажется, что это тоже не поможет.
– Я не хочу их видеть. Я не могу его простить. Да он и не просит о прощении, Айдар. Но он мой папа…
Бесконечные диалоги, которые я веду все эти месяцы сама с собой, выливаются в сумбурные слова.
Я знаю, что со мной можно поспорить. Выставить глупой, горделивой, наглой, зажравшейся, но муж этого не делает. Кивает.
– Он не имел права с тобой так поступать, Айлин. Это чистая правда. Долга прощать за тобой нет.
– Но он всё равно мой папа… – Сама себе противоречу. Зачем-то бросаюсь защищать. Боль в груди распространяется по телу. Выстреливает даже в висках.
Айдар и тут кивает.
– Да. Но он всё равно твой папа… И если с ним что-то случится, а ты не успеешь поговорить… Ты скорее всего себя никогда не простишь.
Айдар замолкает, я тоже вдруг захлопываю рот. Замираем.
Муж устало улыбается, ведет пальцем по моей щеке.
– Что? У меня отца нет уже, Айка. У тебя есть. Он поступил ужасно. Но тебя ломает, я вижу… Меня тоже ломало когда-то. Я не перешагнул через себя. Потом жалел. В итоге. — Сердце сжимается. – С тех пор я всегда оставляю пространство для компромиссов. Со всеми. Люди на то и люди, чтобы ошибаться.
Молчу.
– Сегодня можно было съездить.
Жмурюсь и мотаю головой.
– Я не готова.
– Тогда не сегодня, хорошо, – Айдар останавливает, прижимается губами ко лбу. Своим откровением он прервал мою истерику. Теперь я растеряна, а муж не отрывается. Механически гладит кожу пальцами. Греет лоб губами.
Вздыхает глубоко и прерывисто. Делает шаг назад.
— Ты ему звонил, да? — Кивает. – Что он еще говорил? Ты часто с ним общаешься? – Я спрашиваю под звуки бешено колотящегося сердца.