– Айлин…
Папа окликает, я просто дергаю подбородок немного вверх, но взгляд не поднимаю. И боюсь, что раскусит, и что сделает слишком больно.
– Дочка…
Мама тоже окликает, на нее я смотрю мельком. Ловлю неловкую, извинительную улыбку и снова опускаю глаза. Это делает только хуже.
– Мне жалко, что так получилось.
Вчера эти слова звучали бы куда искреннее. Сегодня – просто формальность. Папа кивает, мама качает головой.
– Сегодня вечером у нас будет важный гость. – Папа произносит, даже не потрудившись принять мое неуклюжее извинение.
Сильнее обиды я ощущаю уже злость. Все же поднимаю взгляд. Смотрю прямо и, как хочется верить, безразлично. Папа в ответ серьезно, задумчиво. Я не могу отделаться от мысли, что передо мной – предатель. И еле сдерживаюсь, чтобы не спросить: зачем же ты тогда мне это обещал?
– Это меня касается? – Спрашиваю, сознательно задевая. Папа хмурится, мне на мгновение становится приятно. Чувства – вспышками. Меркнут и я снова тону в болоте боли и тоски.
– Касается, кызым. Ты уже не маленькая, понимаешь, что у твоего поступка были последствия. Не буду говорить, какая слава о тебе разносится языками. И о нас какая…
– Мне жаль, что вас это задело…
Папа кривится. А вот я сдержалась.
– Нам тоже жаль. Вопреки твоему поступку есть человек, который просит у меня твоей руки.
Сердце обрывается, а потом несется вскачь. Я вот сейчас должна удивиться, но сыграть не могу. Злость бурлит.
– Я не собираюсь замуж.
Чуть ли не впервые в жизни разговариваю с отцом так жестко.
– Потом не возьмут, Айлин. А за этого… Я не отдам. – Папа знает имя Мити, я уверена, но даже произнести его не хочет.
– Значит никогда не выйду…
Мой голос пропадает. Свою дурацкую клятву просто шепчу. Вижу, что отцу этот разговор не доставляет удовольствия. И даже мотивы его отчасти понять могу.
– Айдар Салманов вечером приедет, дочка. Настройся. Он – хороший человек. Достойный. Принять его предложение – это лучший выход из ситуации, которую ты создала."
"– Я его не люблю. Я для него – никто. – Еле сдерживаюсь, чтобы не добавить: как и для тебя, кажется... Делаю больно себе же. Занимаюсь самобичеванием. Но во взгляде отца не вижу ни жалости, ни близости. Его броня куда плотнее, чем моя дурацкая льдиная корка.