Площадку осветило мягким золотым светом, внутри двери что-то щелкнуло, замок был открыт.
Обрадовавшись, что я в безопасности, дернула дверь и поскорее забежала внутрь.
От увиденной картины я едва не вскрикнула. Горевший в углу камин освещал низкий диванчик, где в одном нижнем белье в неприличной позе лежала уже знакомая мне девица.
Я до боли сжала челюсть. Гувернантки учили меня манерам, но никто из них не рассказывал, как следует вести себя жене, обнаружившей в кабинете мужа полуголую девицу.
Разум подсказывал, что вцепиться ей в волосы и выставить в неглиже за дверь – не лучшее решение.
Тем временем Талли развратно потянулась и бросила в мою сторону томный взгляд. Улыбка на ее лице сменилась злой гримасой.
Я ожидала, что девица хотя бы прикроется, но она просто села и закинула ногу на ногу. Ее кружевной корсет едва прикрывал соски, а кружевные панталоны были так коротки, что почти не оставляли простора для фантазии.
Нагло посмотрев на меня, она спросила:
– Реджинальд решил, что втроем будет интереснее?
Талли облизнула губы и провела рукой по своей шее.
Я нервно рассмеялась в ответ.
Если бы мы с Реджинальдом делили постель, и я имела право на ревность, то слова этой развратной девицы задели меня. Но я всего лишь ширма, за которой мой муж вправе делать все, что ему заблагорассудится.
Но драконица этого не знала и старалась укусить побольнее.
Я взяла себя в руки и прошла внутрь кабинета.
– Кажется, у Реджинальда поменялись планы, – сказала я, стараясь не смотреть на девицу.
Я старалась найти в интерьере следы, указывающие на принадлежность его моему мужу, чтобы больше узнать о его характере. В отделке преобладало темное дерево, массивный стол, удобное кресло.
И этот низкий диван у камина, где было совершенно неудобно сидеть.
Как часто муж приводит сюда любовниц? Довольствуется ли он только этой распутной драконицей или у него несколько пассий?"
"Я была благодарна Реджинальду за то, что он не стал тащить эту грязь домой.
Талли все же соизволила надеть на себя платье, которое было на грани приличий. Драконица разобрала прическу, и ее медные тяжелые локоны упали на обнаженные плечи.
– Интересно, куда же он пошел? – спросила она, разглядывая свое отражение в медном кубке, стоявшем на каминной полке.
– Не помню, чтобы он просил меня кому-то сообщать о своих делах, – пожала я плечами.
Девица недовольно оглянулась.