Знаю, что это недостойный поступок, и ты имеешь полное право злиться на меня. – Ваня выпрямляется и прижимает полотенце к своей груди. – Наори на меня, Ась. Дай пощечину. Не одну, если ты в этом нуждаешься. Выплесни свой гнев, я выдержу. Но я не уйду. Больше нет.
– Не хочу ничего из этого, понял? И тебя не хочу! Хочу, чтобы ты свалил.
– Нам обоим будет больно, если я послушаюсь тебя.
– Переживем.
Он медленно качает головой.
– Не хочу переживать и не хочу, чтобы это делала ты. Хочу остаться с тобой и останусь.
– Какой самоуверенный. Я же сказала, у меня есть парень.
– Этой ночью и утром ты как-то несильно вспоминала о нем, – начинает закипать Иван. Я вижу, что слова о другом мужчине попали в цель.
– А у нас с ним открытые отношения, – бросаю с вызовом.
– Тогда он имбецил, – наклонившись ближе, отвечает Иван у моих губ. – Я бы никогда не смог делить тебя с другим. Даже сейчас, понимая, что ты врешь, зная, что твое тело и сердце принадлежат мне, все равно понимаю, что мне мало тебя.
– Слишком большая ноша для тебя, – шепчу в ответ дрожащим голосом.
– Ради тебя я стану сильнее, чтобы потянуть эту ношу. – Он отстраняется и смотрит на меня с этим своим фирменным Богомоловским прищуром. – К тому же, говорят, своя ноша не тянет."
"Ваня начинает вытираться, а я, отвернувшись, накидываю на себя шелковый халат, завязываю пояс и приступаю к чистке зубов. Ненавижу его и себя. И в то же время люблю нас обоих.
– Я зайду за тобой в семь, – произносит Ваня, целуя меня в плечо, сразу после того, как развешивает полотенце на сушилке. – Мы идем в ресторан, так что будь готова.
Оставив на моем плече еще один обжигающий отпечаток своих губ, Богомолов выходит из ванной.