А плохая в том, что сейчас этот вандал, наверное, разоряет мой чемоданчик с брендовыми шмотками. Тут я совершенно не в тему вспоминаю бельишко, которое стоит бешеных денег. Но даже не оно меня беспокоит, а то, что это эксклюзив! Встаю на ноги, зачем-то все еще сжимая в руке «орудие убийства», и, хромая, топаю назад к дороге. Если что, притаюсь за деревом, и он меня не увидит. По крайней мере, я могу запомнить номер машины и передать папе информацию, чтобы он наказал этого извращенца. Почему-то в моей буйной голове рисуется совершенно отвратная картинка того, как какой-то стремный мужик натягивает на себя мое нереально красивое кружево, и меня начинает подташнивать от ужаса и отвращения.
Пробираюсь ближе, стараясь не ступать на мелкие ветки и вообще издавать поменьше звуков. Под конец вообще двигаюсь мелкими перебежками, насколько позволяет саднящее колено, из которого струйка крови прочерчивает теплую дорожку по голени. Прячусь за большим деревом и пытаюсь утихомирить дыхание, но это чертовски сложно, когда сердце в груди тарабанит так, что я задыхаюсь.
Снова прячусь за стволом и, копируя позу рыжего, складываю руки на груди, скрещиваю ноги и пялюсь в лес. Рано или поздно он же уедет, правда? Тяжело вздыхаю. Как бы я хотела сейчас оказаться дома на своем плюшевом диване, в тонкой шелковой пижамке. Я бы смотрела сериалы и ела мороженое. Или читала книжку. Или серфила по интернету в поисках идей для праздников. То, что я мысленно переношусь в безопасные условия, помогает выровнять дыхание, сердце начинает биться медленнее.
– Долго будешь прятаться? У меня еще дела, поехали, – резко произносит он, и я снова вскрикиваю. Хочу сбежать, но путаюсь от страха в собственных ногах и уже лечу вниз, как рыжий подхватывает меня и помогает обрести равновесие.