Мы вместе снимаем упаковочную пленку, раскатываем круглый ковер с высоким ворсом, а потом Аська падает на него спиной и пытается изобразить снежного ангела. Но все, что я вижу – это развилку ее ног, которая то открывается, то прячется от меня под задравшимся длинным свитером. Все, как я представлял себе. Почти. Не хватает только вязаных чулок, но они упакованы в коробку и ждут своего часа под елкой, так что пока без них.
Я становлюсь на колени между Асиных ног и нависаю сверху.
– Ты не помыл руки, – подкалывает она меня, зная, насколько я ответственен в данном вопросе.
– Я не буду касаться ими стратегически важных мест.
– А чем будешь? – спрашивает Заноза с придыханием, глядя на меня игриво, как умеет только она.
– Там и посмотришь.
Стягиваю с нее свитер, с удовольствием обнаруживая, что под ним нет бюстгальтера. Прокладываю влажную дорожку из поцелуев по изящной шее, трепещущей груди, ниже по животу до кромки трикотажных трусиков-шортиков.
Ася взлетает на вершину, содрогаясь и сжимая мою голову коленями. Ее пальцы запутались в высоком ворсе ковра, спина выгнута.
Я спускаю ее ноги со своих плеч и быстро сбрасываю с себя одежду, любуясь тем, как выглядит моя невеста. Расслабленная, растянувшаяся на ковре и совершенно бесстыдно раскинувшая ноги в стороны. Любуюсь влажными припухшими губками, которые все еще пульсируют от полученного удовольствия.
Накрываю тело Аси своим и медленно погружаюсь в нее до упора.
– Не хочу так, – капризничает Ася.
– А как ты хочешь?
– Хочу жестко, как в прошлый раз.
Я улыбаюсь. Ах ты ж маленькая ненасытная негодяйка. Жестко она хочет.
– Ася, ты натрешь колени о ковер, – шепчу ей в губы, пока двигаюсь медленно, дразня их своим языком.
– Ну, как-нибудь по-другому.
– Тебя нужно запретить на законодательном уровне. Завтра же подам прошение в суд по правам человека.
– Это еще почему? – хнычет она на следующем, более резком толчке.